Уверенные шаги священника эхом отражались от пола туннеля. Гладкого и пугающе чистого пола, сделанного из того же прочного и гладкого материала.
Джон продолжил свой рассказ.
Самуэль шагал в темноте, следуя за голосом священника. За голосом, который становился все более твердым и более уверенным.
― Именно тогда у меня было первое видение того, что произошло с Римом под предводительством нового кардинала, имя которого мне неизвестно, — печально заключил Джон.
Самуэль покачал головой.
― Невероятно, что о таких чудовищных вещах нам не известно ровным счетом ничего.
― Мир стал гораздо больше. И гораздо тише.
― Да, — согласился молодой раввин. — Мир стал тихим, как кладбище. Кладбище размером с целую планету.
― Но мы не знаем точно, так ли это, — возразил Дэниэлс. — У нас нет связи с остальным миром.
― То, что мы видим вокруг, не оставляет больших надежд.
― Надежда — это единственный луч света, который у нас остался. Мы не можем от нее отказаться, — настаивал Джон.
― Итак, ты последовал совету Монаха и пришел сюда. Чтобы собрать войско.
― Я пришел сюда, и здесь у меня украли бомбу, и мне пришлось собирать войско для того, чтобы получить ее обратно.
Раввин почесал бороду.
― Но это бессмысленно. Если бы Монах не помешал тебе продолжить свой путь...
― То я смог бы добраться до Рима и не встретил бы этих людей, которые меня чуть не убили, правда? Думаешь, я об этом не думал? Тысячу раз...
― Когда меня нашли разведчики Города, я был уже почти здоров. Я только притворялся, что мне хуже, чем на самом деле, чтобы не напугать их.
― И теперь у тебя есть войско для твоего крестового похода, — заключил Самуэль.
― Еще нет. Начало хорошее, но впереди у нас долгий путь. Но не конкретно этот. Тут, мне кажется, мы уже пришли.
В конце туннеля виднелся — пока еще слабый — свет.
― Думаю, это свет станции Дуомо.
Они вышли из туннеля и повернули в коридор, покрытый все тем же странным черным лаком. Свет постепенно становился ярче, и теперь они могли рассмотреть его в подробностях. Самуэль подошел вплотную к стене.
― Смотри, — удивленно прошептал он.
Джон подошел к нему.
― Невероятно... — тихо произнес он по слогам.
Вся стена длиннейшего коридора была полностью покрыта барельефом. Фигуры на стене были сделаны из того же лака: играющие в мяч дети, красивые женщины, корабли, дома...
На стене были и надписи, тоже объемные. Прочтя их, Самуэль все понял.
― Это реклама. Они взяли рекламные плакаты и сделали из них рельефы.
Джон отошел на шаг назад, чтобы осмотреть этот абсурдный фриз, длиной превосходивший знаменитый фриз Парфенона. Он узнал рекламу Кока-Колы и афишу фильма с фотографией актрисы, которую, судя по объемным буквам под изображением, звали Дженнифер Лоуренс.
― Зачем им было делать это?
Джон пожал плечами.
― Я вовсе не утверждаю, что понимаю их.
― Знаешь, Джон, я хочу задать тебе один вопрос с тех пор, как увидел тебя. Эти создания... мы называем их Монстрами, демоническими созданиями. А вдруг они, наоборот, тоже часть Божьего замысла?
Джон задумался.
― В Евангелии от Иоанна есть одно место, где Христос говорит: «Есть у Меня и другие овцы, которые не сего двора». Я много думал об этих словах с тех пор, как впервые в жизни увидел этих созданий.
