― Бесполезно, — огорченно сказал он Самуэлю.
Раввин покачал головой.
― Позволь мне попробовать.
Борясь со страхом перед крылатыми созданиями, он оторвался от Джона и выступил вперед.
― Позвольте сказать вам одну вещь. Это правда, люди вас ненавидят, презирают вас. Мы вас боимся. Посмотрите на меня: даже сейчас, говоря с вами, я испытываю страх. Но, тем не менее, я говорю с вами. Я видел, какие удивительные вещи вы умеете делать. нечно, эта церковь совсем не такая, какой она была, когда ее использовали люди, но и сейчас она тоже очень красива. И я видел чудеса, которые вы способны творить с человеческим телом. Я видел слепца, который двигается уверенно, как зрячий. Слепца, который читает души, — быть может, даже души. И я видел, как он выживает на открытой поверхности безо всякой защиты. Я видел ваши чудеса, и я знаю, что помимо внешности вы удивительные создания.
―
― Я не льщу вам! Я говорю то, что думаю.
―
― Узнав, они изменят свое мнение. Они перестанут бояться.
―
― Именно поэтому мы должны узнать друг друга. Чтобы избавиться от предрассудков и страха.
―
― Пережить конец света тоже было непросто. Но нам это удаюсь. И нам, и вам. Мы выжили и поэтому просто обязаны сотрудничать — ради продолжения жизни на Земле. формы жизни. Если вы нам поможете, может родиться новый мир. И тогда даже страдания прошлого окажутся не напрасны.
Долгое время создания ничего не говорили.
Потом два из них снова повернулись лицом к людям.
―
― Я знаю. Но это единственная оставшаяся у нас надежда. Единственный способ спастись. Вместе.
Воцарившееся в огромном нефе молчание было почти ощутимо.
Единственным звуком, раздававшимся в тишине, было шуршакрыльев о пол. Потом в сознании людей прозвучали слова:
―
― Сколько времени?
―
― У нас нет этого времени! — простонал Джон. — Мы не можем потратить впустую целых три дня!
―
Эти слова были произнесены не допускавшим возражений тоном. Джон и Самуэль почувствовали это.
―
Джон кивнул.
― Пока вы не оказываете нам военной поддержки, свободного будет вполне достаточно. Но для того, чтобы побеэтого недостаточно. Ваше разрешение распространяется на
―
Три создания уже начали удаляться, но тут Самуэль, преодолев страх, снова заговорил:
— Мои предки были пленниками нацистских лагерей уничтожения. Вы знаете, что это такое?
― Многие представители моего народа погибли в тех лагерях под приближающийся грохот орудий шедших освободить их армий. Один день промедления означал смерть для тысяч мужчин, женщин и детей из моего народа. Поэтому даже один день, даже один
Около минуты создания стояли неподвижно. Потом заговорили, причем на этот раз не в сознании, а собственным голосом, пронзительным и похожим на детский.
― Мы этого не забудем.
Не говоря больше ни слова, они поднялись по ведущим на алтарь ступеням и, зайдя за него, исчезли в темноте.
Выйдя из Улья, Джон и Самуэль все еще не могли поверить в то, что только что произошло. Они шли будто с тяжелой ношей на плечах. Медленно, тяжело дыша. По скрытому противогазом лицу Самуэля нельзя было понять, о чем он думает. Но Джон прекрасно понимал, что именно делает шаг раввина таким медленным. Он и сам чувствовал то же самое.
― Все прошло не так, как мы думали, — сказал наконец раввин, когда они подошли к ведущим в метро ступеням.
― Не так, — признал Джон.
Самуэль посмотрел на него. Снег лежал на бороде священника. Невероятно, как ему удавалось передвигаться по поверхности без противогаза и других защитных средств. В каком-то смысле этот человек был даже более странным, чем Монстры. Он был загадкой, он как будто сошел со страниц Библии, вышел из тех времен, когда ангелы ходили по пыльным дорогам Земли обетованной.
― Что же мы скажем остальным?
― Правду, — ответил священник.
― Они будут недовольны. Мы не можем ждать три дня.
― Мы сделать это. Действовать иначе — самоубийство.
― В руках этих убийц наши дети, — возразил Самуэль.
― А судьба гораздо большего числа людей в наших руках. Не забывай об этом.
― Один из этих детей — мой сын. А остальных я знаю с самого их рождения. Они — часть моей паствы.
