Король молча кивнул. Его лицо было бледно. Он старался сохранять важный вид, но не мог не заметить, насколько неравно соотношение сил между бородатыми воинами и его людьми. Превосходство вооружения — это еще не все. Чинос с ужасом смотрели на это сборище людей с гнилыми зубами, выкрикивавших во всю глотку ксенофобские гимны посреди темнокожей толпы.
Вагант взглядом отдал Даниэле быстрый ряд приказов, а та так же передала их своим заместителям. Люди из двух городов, как теперь они сами себя называли, заняли стратегическую позицию вдоль рельс. Автоматы были сняты с предохранителей предельно незаметно.
Но обошлось без инцидентов. Альберти прошли перед королем и расположились рядом с войсками двух городов и Чинос. Они заняли всю длину платформы от края до края и производили сильное впечатление. Король выглядел подавленным перед лицом такой военной мощи.
― Позвольте, ваше величество, — сказал Вагант, поднимаясь со стула.
Король кивнул.
Начальник разведчиков встал ровно на середину станции, скрестив руки за спиной.
Он долго стоял неподвижно, выжидая, пока в толпе окончательно воцарится тишина.
Затем заговорил, и его уверенный голос звучал сильно, как в громкоговоритель.
― Мужчины и женщины Чинос, Альберти, двух городов, приветствую вас.
Своды станции сотряс раздавшийся в ответ рев выстроившихся перед ним солдат.
Когда эхо утихло, Вагант продолжил.
― Вы пришли сюда не как жители того или иного города, а как борцы за общее правое дело. Ваши знамена заслуживают уважения, мы принимаем их все, но сегодня над ними развевается более великое знамя — знамя свободы. Слишком долго мы были рабами самого страшного из тиранов — страха. Но сегодня своим присутствием здесь мы кричим страху, что его царство закончилось!
Эти слова были встречены ревом, еще более громким, чем в первый раз.
Вагант поднял правую руку, призывая к тишине.
― Мы кричим так называемым Сынам Гнева, что с сегодняшнего дня, с этого момента их царство кончается и начинается царство свободы! Все мы пережили тяготы ядерной катастрофы. Из-за нее и ее последствий мы потеряли наших родителей, братьев, друзей. Мы навсегда потеряли
Из толпы послышались скорбные стоны.
― А теперь появились люди, которые желают снова обрушить на наши дома и на наши жизни пожар атома. Люди, которые все эти годы угнетали нас и вымогали у нас дань, которые дошли до того, что захватили в заложники ваших детей, чтобы заставить вас делать то, что они хотят! Так называемые Сыны Гнева обращаются с нами, как со скотом! Как с мясом! Пришло время сказать — и сегодня мы говорим это, — их дни сочтены! Наше оружие даст нам свободу и справедливость — навсегда!
Подняв вверх автоматы, люди кричали:
«Сво-бо-да! Сво-бо-да!»
Вагант снова поднял руку, на этот раз крепко сжатую в кулак.
― Клянитесь вместе со мной до самой смерти сражаться с этими мерзкими тварями...
― КЛЯНЕМСЯ! КЛЯНЕМСЯ! — кричали солдаты и толпа.
― Заставим подонков отведать гнев, сынами которого они себя называют. Заставим их отведать
Его слова заглушили невероятно громкие крики. Солдаты и гражданские затопали ногами, и пол дрожал, как при землетрясении.
― СМЕРТЬ ПОДОНКАМ! СМЕРТЬ ПОДОНКАМ!
― У меня объявление.
Кулак Ваганта раскрылся, и рука метнулась в сторону туннеля справа от него.
― Этой ночью мы выступаем. Мы пойдем к центральному вокзалу. Транспортные средства Альберти уже готовы. Создания ночи нам не помешают. Путь открыт! Вперед!
― ВПЕРЕД! ВПЕРЕД! ВПЕРЕД!
Король присоединился к воинственным выкрикам. То же делали все присутствующие на станции: мужчины, женщины, дети.
Вагант опустил руку и глубоко вдохнул. Даниэла улыбнулась ему, и он ответил ей неуверенной улыбкой. Он сделал это. Но какой ценой? Он ощущал внутри себя отрицательную энергию, тянувшую вниз.
Новость, принесенная священником и раввином, привела его в ужас.
― Три дня? — вскричал он. — Три дня — это вечность!
― Мне очень жаль, — сказал отец Дэниэлс.
― Ты понимаешь, что это значит? Мы даже Бонолу не смогли бы взять без помощи Монстров. А теперь должны без них осаждать гребаный центральный вокзал?
Вагант никогда не сквернословил. Ему самому было стыдно за слетавшие с языка ругательства, но он был так взбешен, что не смог сдержаться. Его слова, как бомбы, взрывались в стенах комнаты, в которой они сидели.
― Не забывай, что эта сраная война в большей степени твоя, чем наша, Джон! Это крестовый поход! Я доверился тебе! Мы все доверились тебе! Ты должен был уговорить своих черных ангелов встать на нашу сторону, а теперь приходишь и говоришь, что нам придется справляться самим? Позови этого своего друга, Монаха! Я хочу поговорить с ним!
― Это не так-то просто. Он появляется, когда хочет. Я не могу вызвать его.
― А ему стоило бы появиться. Сделай какой-нибудь из своих трюков или попроси свою призрачную подругу позвать его. Она-то уж точно знает, как это сделать.
― Это не так-то просто...
― Ну так так, чтобы это стало просто.
Самуэль слушал молча, с опущенной головой.
