Он должен был догадаться раньше по шедшей от грузовика вони. Под стандартными касками, за противогазами прятались диусмешки, нестриженые волосы и небритые бороды Альберти.
― О, гли-ка, чо за шмыра, — прорычал самый старый их них.
Сидевшие в глубине грузовика подвинулись поближе и осматривали Джона, как диковинного зверя, отпуская замечания на своем непонятном языке.
Наконец один из них заговорил на итальянском:
― Эй, пидор, а ты один из чуваков из двух городов? Ты из них, да? ?
― Да, я их двух городов.
― О, ну тогда мы должны поблагодарить тебя за всю эту благодать! Мы в жизни не выглядели так элегантно!
― Вы предоставили нам свои грузовики. Мне кажется, это взаимовыгодный обмен.
Альберти некоторое время обдумывал длинное слово «взаимовыгодный», как будто переваривая его.
Потом мотнул головой.
― Похоже, вы нормальные пацаны. Почти как мы. Не то что эти китайские и латинские говноеды. Они поэтому все желтые и коричневые: потому что жрут дерьмо.
Его товарищи дружно загоготали над этой шуткой, показавшейся им верхом остроумия.
― Знаешь, ведь этот союз долго не продержится. Настоящие хозяева города — мы. Город принадлежит нам. Ну и, может быть, вам, если вы такие же, как мы.
Джон знал, что ему стоило помалкивать, но не смог удержаться.
― Конечно, мы такие же, как вы. Во всем, кроме веры.
― Какой веры?
― Ты знаешь, что жители станции Бонола — иудеи? Евреи.
Все солдаты на грузовике потеряли дар речи от удивления.
― Шутишь? — спросил наконец один самый старый. Под его противогазом виднелась длинная седая борода.
― Да нет, не шучу.
― Евреи...
― Да.
Альберти переглядывались в недоумении. Потом старик ткнул в Джона своим тонким крючковатым пальцем и произнес:
― Но вы белые.
Священник подмигнул ему.
― Более или менее.
Тот собирался было ответить, но тут грузовик тронулся и всех пассажиров резко подбросило вверх. Сидевший ближе всех к краю Альберти чуть не вывалился наружу. Товарищи ловко удержали его за воротник, а потом отвесили ему дружескую оплеуху. Он был самым младшим в машине, судя по тому, что Джону удалось разглядеть под противогазом, — не больше пятнадцати-шестнадцати лет.
Грузовик двигался рывками, изрыгая облака черного газа, пачкавшие сугробы на тротуаре.
Альберти сосредоточились на дороге. Высившиеся по обеим сторонам здания были похожи на горы. Некоторые из них оставались белыми, но большая часть почернела от пожаров. Окна пусты. По мере того, как машины медленно продвигались на север, впереди за снежной пеленой все отчетливей вырисовывались очертания длинной постройки, которая оказалась стеной огромного замка.
― Что это? — спросил Джон говорившего по-итальянски Альберти.
― Это замок Сфорцеско, — ответил тот с гордостью.
Не веря своим глазам, Джон смотрел на гигантский темный массив, нависавший над дорогой и жалкой вереницей автомобилей, словно выехавших из старой кинохроники о русской революции.
― Это был замок Миланского короля, — произнес шестнадцатилетний юноша, тараща глаза под стеклами противогаза.
Джон подумал, что нет никакого смысла поправлять его и объяснять, что в Милане никогда не было короля.
Альберти зачарованно смотрели на древние руины. Замок по-прежнему производил сильное впечатление, несмотря на то что довольно большие участки стены разрушились, а на фасаде виднелись следы пожара.
Колонна проехала мимо въезда в замок и пересекла площадь, загроможденную покрытыми снегом старыми автомобилями. Ехавший в голове грузовик был оборудован бульдозерным отвалом, расчищавшим путь от снега и обломков. Отваливавшаяся от автомобилей ржавчина окрашивала снег, как сухая кровь.
Судя по всему, на поверхности Альберти чувствовали себя уверенно. Время от времени кто-нибудь из них доставал из рюкзака очень странное устройство — что-то вроде стеклянного сосуда, внутри которого находились две станиолевые полоски, прикрепленные к проволоке. Предмет поднимали в воздух и смотрели, как двигаются эти тончайшие полосы, а потом убирали приспособление обратно в рюкзак. Старшие Альберти подшучивали над теми, кто это делал. Но с приближением темноты даже в их поведении все заметнее проявлялась некоторая напряженность.
Они успели проехать меньше мили, когда сумерки начали опускаться на землю. Холод стал еще более сильным и пронизывающим. Ветер ревел оглушительно. Это было на руку, потому что скрывало их приближение. Но временами порывы были настолько сильны, что солдатам приходилось хвататься за борт, чтобы не упасть. Они инстинктивно жались поближе друг к другу. Надвигающаяся ночь внушала страх.
Колонна продолжала двигаться с выключенными фарами. Вагант сказал, что у водителя первого грузовика очень мощный прибор ночного видения. Всем остальным достаточно следовать за ним даже после наступления полной темноты, чтобы свет фар не выдал их приближения. Джону эта идея казалась глупой: грузовики так громко шумели и так сильно воняли, что были заметны за милю и без света фар.
