— Выходи, милая, — продолжил Крид, его голос стал более настойчивым, — время не ждёт. Свидание затягивается. — Он легко щёлкнул пальцами, словно призывая Медузу, будто они были знакомы веками. Но Медуза не спешила.
Крид усмехнулся.
— Ох, Медузочка, — прошептал довольный Вик, — ты всё же очень нетороплива. Но я всё же дождусь. Ибо я всегда получаю своё. Ну а пока нужно искать мой корабль за которым, я изначально и шёл…
Оседлав своего немертвого скакуна, Крид несся галопом по миру мёртвых, внимательно наблюдая за его стремительной терраформацией. Мир преображался под стандарты Инферно: всюду расстилались ярко-зеленые луга, а реки лавы сменялись ручейками воды цвета темно-зеленого изумруда. Новый хозяин, Малик, уже наводил свои порядки, пока Аид томился в зажигалке Крида. Голубые глаза Крида, пылающие магической силой, были устремлены на Восток, в сторону моря, в которое впадали преображенные реки Стикса.
Его скакун, существо, больше похожее на искусно обтянутый блестящей, словно полированная кость, кожей скелет, несся с нечеловеческой быстротой. Грива коня, похожая на водопад из пульсирующих зеленоватым светом струек, развивалась на ветру, пахнувшим сладковатым ароматом неземных цветов. Копыта едва касались земли, оставляя за собой следы из блестящего пепла и искрящиеся струйки зеленоватого пламени. В каждом движении чувствовалась смертельная грация, нечеловеческая ловкость и сила. Это было не просто животное, а одушевленный инструмент напитанный в дар Криду могуществом дэ Сада, отражающий тем самым всю смертоносную красоту преображенного мира мёртвых. Глаза коня, светящиеся тусклым внутренним светом, отражали мерцающие фиолетовые звезды небес Инферно, что стремительно вспыхивали в мире мёртвых.
Крид, одетый в черные доспехи одного из гвардейцев Аида, отполированные до зеркального блеска, сидел в седле прямо и неподвижно, сосредоточенно вглядываясь вдаль. Его лицо было спокойно, но в глубине голубых глаз играли искры нетерпения.
Зелень, насажденная Маликом, раскинулась по преисподней словно безумный ковёр, яркими пятнами на фоне вечного мрака. Там, где когда-то текли реки из раскаленной магмы, теперь журчали ручейки воды цвета темно-зеленого изумруда. Они переливались, искрясь, отражая блеск звездного неба, совершенно непохожего на то, что Крид видел при жизни в верхнем мире. Звезды здесь были необычного, холодного, фиолетового цвета, и сверкающие реки отражали их мерцающий свет.
Но Крид, всё так же сидел в седле прямо и неподвижно, словно вырезанная из мрамора статуя. Лишь легкое движение плеч выдавало его напряжение. Его голубые как зимнее небо глаза, были сосредоточены. В них не было ни удовольствия от скорости, ни восхищения преображенным ландшафтом. Только цель, только нетерпение.
Они приближались к морю Стикса, которое больше походило не на мрачное болото, а на спокойную гладь огромного озера. Вода там была не черной, а темно-зеленой, как и реки, отражая фиолетовые звезды. На берегах виднелись новые постройки — изящные, черные башни, похожие на необычные цветы, вырастающие из земли. Это были замки Малика, символ его новой власти.
Крид придержал своего коня, приближаясь к берегу. Он слышал слабый шум прибоя, но он не отвлекался. Его взор был устремлен на восток, за горизонт морской пустыни. В его голове крутилась мысль о сопротивлении. Аид, хоть и томился в его зажигалке, вероятно, уже планировал свою месть. А на Олимпе… там ждали еще более серьезные противники, боги Олимпа.
Ветер, пропитанный запахом соли и серы, трепал клочья тумана над мёртвым пляжем. Чёрный, как смоль, песок скрипел под копытами немертвого коня. Крид спешился; его доспехи блеснули в тусклом свете фиолетовых звёзд Инферно, отражающихся в необычайно спокойных водах Стикса. Вода здесь была темно-зелёная, необычайно прозрачная, и сквозь неё проглядывало бирюзовое сияние планктона — мириады крошечных огоньков, мерцавших на глубине.
Крид медленно шёл по берегу, взгляд скользил по странному пейзажу. Берег был усеян обломками кораблей — призрачными остовами, похожими на скелеты морских чудовищ, выброшенных на сушу приливом. Среди них поблескивали осколки бирюзы — остатки разрушенных замков Малика. Но Крида интересовало только одно: его корабль.
Он представил момент их гибели — бушующий шторм, чудовищные щупальца Кракена, крики умирающих людей… Теперь эта страшная картина превратилась в безмолвие, застывшее в безжизненной красоте мёртвого берега.
И вдруг он увидел его.
Сквозь туман проглянуло знакомое очертание парового корабля, изрезанного и изуродованного, но всё ещё узнаваемого. Это был не просто корабль. Это был единственный островок жизни в этом безмолвном мире.
