Но то, что увидел Крид, превзошло все его ожидания. Корабль был… иным. Его деревянный корпус казался пронизанным зеленоватым светом, похожим на свет его коня. А на палубе, среди тёмных, почти невидимых фигур, находились члены его команды — не как живые, а как часть самого судна, слившиеся с ним в единое целое. Они были как призраки, овеянные той же зелёной аурой; их тела казались прозрачными, пронизанными светящимися линиями, сплавленными с деревом и металлом корабля. Они были не мертвы, а преображены. Часть корабля. Часть мифа. Часть команды.
Крид подошёл ближе; его сердцебиение замедлилось, но в голубых глазах заиграли искорки не только удовлетворения, но и страха. Он знал, что это таинственное преображение столь же загадочно, сколь и опасно. Но сейчас его задача была ясна: вырваться из мира мёртвых и добраться до Посейдона. Начать новую главу этой опасной игры.
— Капитан Крид? — прошептал призрачный старпом. Его голос, похожий на шелест прибоя, едва прорезал тишину. Полупрозрачная фигура старпома, словно выточенная из морской пены, мерцала зеленоватым светом, сливаясь с аурой преображённого корабля. Он не был мёртв, но его прежняя жизнь закончилась. В его глазах, несмотря на призрачность, читалось не только удивление, но и явное облегчение. — Вы… вы живы? Я думал… Кракен…
Крид медленно шёл по палубе; его чёрные доспехи отражали тусклый свет фиолетовых звёзд. Он остановился у руля, положив руку на гладкий, холодный металл. Лицо его было спокойно, выражение сосредоточенным.
— Я жив, — произнёс он ровно, спокойно, как звук глубоких морских волн, — а вас, — он кивнул в сторону полупрозрачных фигур команды, слившихся с кораблём, — Кракен всё же отправил в Ад.
— Он потопил корабль, — продолжил Крид, голос его был лишён всяких эмоций, — и… поглотил вас. Так что пришлось вернуться за вами парни, ибо нефиг прохлаждаться в Аду…
— Забрать? — прошептал старпом, его фигура ещё больше растворилась в зеленоватом свете. — Но мы… мы здесь, в Аду…
Крид едва заметно улыбнулся.
— Да. Но ты кажется забыл, что этой мой корабль. — В его глазах блеснула стальная решимость. Он посмотрел на призрачного старпома, а затем в далекий горизонт. — Готовь машины. Мы отплываем.
Старпом не ответил, лишь кивнул; его фигура ещё больше растворилась в зеленоватом свечении судна. Он понял. Понял, что прежде видел лишь смерть, а Крид видел в ней лишь временную возможность не работать. Он понимал, что это путь к новой силе, к новой жизни, уже не человеческой, а преображённой, сверхъестественной. Путь, на который они вступали вместе, как единое целое и он был с радостью готов отдать за Крида не только свою жизнь, но и посмертие.
Тусклый свет фиолетовых звёзд Инферно едва пробивался сквозь плотный туман, окутывавший мёртвый берег. Чёрный песок, усеянный обломками кораблей и осколками бирюзы, скрипел под призрачными шагами команды Крида. Они были не мертвы, но и уже не особо живы — полупрозрачные фигуры, словно выточенные из морской пены, слившиеся с аурой преображённого корабля. Их существование было неразрывно связано с остовом парового судна, и восстановление корабля было одновременно и их восстановлением.
Крид наблюдал за ними, опираясь на руль; его доспехи блестели в тусклом свете. Он не участвовал в работе — его задача была другая: наблюдение и контроль. Он видел, как призрачные руки проносились сквозь повреждённые деревянные доски, заделывая трещины и дыры. Как туманные фигуры с нечеловеческой быстротой разбирали и заново собирали сложные механизмы парового двигателя, заменяя повреждённые детали. Они работали синхронно, как единый механизм; их движения были плавными и точными, лишёнными всякой суеты.
Однако с паровым двигателем возникли серьёзные проблемы. Даже призрачная команда не могла справиться с глубокими повреждениями его «сердца». Крид приблизился. Из его рук потянулись струйки голубого света, словно живые нервы, проникающие в глубину металлических деталей двигателя. Он сосредоточился; его голубые глаза загорелись ярче, отражая мерцание фиолетовых звёзд. Это была не просто банальная магия ремонта которую преподают в магической школе, а глубокое вмешательство в саму суть механизма.
С концентрацией энергии из его рук вырвалось пламя — не просто огонь, а чистая энергия, сверкающая ярким, белым светом. Оно окутало паровой двигатель, проникая в каждую трещину, каждое повреждение, заполняя пустоты и восстанавливая детали. Металл раскалился добела, испуская яркий свет. Звук был похож на пение металла, пробуждающегося к новой жизни.
Когда пламя угасло, паровой двигатель сиял, как новенький. Его поверхность была гладкой и блестящей, лишённой всяких следов повреждений. Крид прикоснулся к нему, проверяя работоспособность. Он запустил двигатель, запитывая его той же огненной магией, превращая его в сердце, питающееся чистой энергией. Теперь он работал не на паре, а на живом, могущественном пламени.
