И Виктор начал свой рассказ. Он говорил о своём рождении во фракийском племени, о ранней юности, проведённой в битвах за выживание, о той последней битве, где он получил смертельное ранение и встретил Хозяина Даров. О своём первом воскрешении и ужасе, который он испытал, когда понял, что все его близкие считают его мёртвым, а прошло уже несколько месяцев.
Он рассказал о своих скитаниях через века, о том, как был свидетелем падения Римской империи, расцвета и заката Византии, о том, как видел, как христианство из гонимой религии превратилось в государственную, а затем разделилось на враждующие ветви.
Говорил о разных ролях, которые играл — воин, наёмник, советник королей, отшельник, путешественник. О том, как учился языкам и ремёслам, а затем наблюдал, как они исчезают, уступая место новым. О том, как пытался несколько раз создать семью, но всегда заканчивал одиночеством, наблюдая за старением и смертью тех, кого любил.
С каждым словом голос Виктора становился всё более оживлённым, словно само воспоминание о прошлой жизни возвращало ему частицы утраченной человечности. Мефодий слушал, не перебивая, лишь иногда кивая или задавая короткие уточняющие вопросы.
— И вот я здесь, — закончил Виктор свой рассказ, длившийся несколько часов. — В Ладоге, служу князю, который одержим идеей бессмертия. Ирония судьбы, не правда ли?
— Судьба… или божественный промысел, — задумчиво произнёс Мефодий. — Возможно, ты оказался здесь именно сейчас не случайно. Возможно, это часть большего плана.
— Какого плана? — спросил Виктор.
— Я не знаю, — честно признался монах. — Но я верю, что ничто не происходит просто так. Встреча с Хозяином Даров в храме Перуна, Стражи, защитившие тебя, наша встреча… всё это звенья одной цепи, ведущей к какому-то финалу.
— К моему освобождению? — с надеждой спросил Виктор.
— Может быть, — кивнул Мефодий. — Но не только. Я чувствую, что здесь замешано нечто большее. Твой князь Рюрик, его одержимость бессмертием, исчезновение волхва… Всё это связано, хотя я ещё не понимаю как.
Он встал и прошёлся по комнате, словно физическое движение помогало ему думать.
— Скажи мне, — обратился он к Виктору, — что ты знаешь о подземельях под теремом?
— Немного, — ответил Виктор. — Я слышал, что Рюрик проводит там какие-то ритуалы. Но сам я никогда не спускался туда.
— Я был там, — сказал Мефодий, и его лицо стало серьёзным. — Князь не знает об этом. Я спустился прошлой ночью, когда все спали. То, что я нашёл… тревожит меня.
— Что именно?
— Алтарь, — ответил монах. — Древний алтарь, высеченный из чёрного камня, покрытый символами, похожими на те, что ты описал на своём теле. И следы жертвоприношений — не животных, а людей.
Виктор напрягся. Это было серьёзное обвинение, даже для такого сурового правителя, как Рюрик.
— Ты уверен?
— Да, — кивнул Мефодий. — Я видел достаточно таких алтарей в своих странствиях. Этот использовался недавно. И ещё… я нашёл там книгу. Очень древнюю, написанную на языке, которого не понимаю полностью, но некоторые фразы… говорят о призыве Хозяина Даров и получении его благословения.
— Рюрик пытается призвать его? — ужаснулся Виктор. — Это безумие! Даже если он успешно проведёт ритуал, это существо не даст ему то, что он хочет. Оно обманет его, использует и уничтожит.
— Я знаю, — согласился Мефодий. — Но твой князь слишком одержим идеей бессмертия, чтобы видеть опасность. А исчезнувший волхв, я подозреваю, был посредником между Рюриком и Хозяином Даров, подготавливая почву для полноценного призыва.
— Мы должны остановить его, — решительно сказал Виктор. — Если Хозяин Даров проникнет в этот мир полностью, а не частично, как в храме Перуна, последствия будут катастрофическими.
— Согласен, — кивнул Мефодий. — Но как? Рюрик — князь, его власть здесь абсолютна. Если мы обвиним его в таких вещах без доказательств, которые все смогут увидеть и понять, нас просто казнят как предателей или сумасшедших.
Виктор задумался. Мефодий был прав — напрямую противостоять Рюрику было бы самоубийством, даже для него, Клыка, пользующегося уважением князя.
— Нам нужно узнать больше, — сказал он наконец. — Понять, насколько далеко зашли приготовления Рюрика, когда он планирует провести ритуал, и что именно требуется для его успеха. Тогда мы сможем разработать план противодействия.
— Разумно, — согласился монах. — Я продолжу исследовать подземелья, когда представится возможность. А ты… ты ближе к князю, чем я. Возможно, ты сможешь узнать что-то из его разговоров или действий.
— Я попробую, — кивнул Виктор. — Но я должен быть осторожен. Если Рюрик заподозрит, что я знаю о его планах и не одобряю их, он может решить, что я больше не полезен для него.
— Будь очень осторожен, — предупредил Мефодий. — Хозяин Даров хитёр и коварен. Его влияние может распространяться на людей, даже если они не осознают этого. Князь может уже быть под его частичным контролем.
— А что с моим… состоянием? — спросил Виктор. — Ты сказал, что, возможно, сможешь помочь мне.
Мефодий вздохнул.
