С тех пор я больше никогда ее не видела. Нас действительно редко беспокоили. Драконы лишь кружили над опушкой, дикие звери и разбойники почти не захаживали. Мешок с монетами появлялся исправно в оговоренном заранее месте. Каждый раз находя его, я понимала, что Арта жива, что все хорошо. Когда Рейне исполнилось девять, и она уже вовсю изучала мастерство охоты (на собственных ошибках, я ничему особенному научить не могла), в тайнике рядом с монетами я обнаружила завернутый в ткань лук из мамонтового бивня, который я очень хорошо знала. Внутри свертка лежала первая и единственная записка: “Подари ей, когда сочтешь нужным. Мне он больше ни к чему”. В тот момент я едва ли ни с удивлением поняла, что по моим щекам текут слезы. Я не знала, как понимать эту записку. Арта нездорова, и больше не может обращаться с луком? Или же это вообще предсмертное письмо? И как ей удается наблюдать за нами, ведь она, очевидно, знала про талант Рейны к стрельбе. На эти вопросы было некому ответить. Слезы не думали останавливаться, даже когда я вернулась домой и обняла девочку.
Я не смогла стать ей матерью, отведя себе скромную роль суровой тетки. Но жизнь продолжалась, и я продолжала служить.
***
И только сейчас, вжавшись в стену в испачканном элем платье, забыв как дышать, я наконец поняла, как была слепа все это время. Как я была глупа, как не осторожна. Как лучше я должна была защищать секрет своего Тана.
– Посмотри на меня, – мягко попросил Ульфрик, и слегка приподнял лицо Рейны за подбородок. Свет от лампад заиграл в ее зеленых глазах. Девочка явно не понимала, что происходит, и хотела было отстраниться, но король сжал ее ладони в своих. – Скажи мне, Рейна, хочешь ли ты отправиться в путешествие?
– В путешествие? – удивленно переспросила она.
– Да, в путешествие на север.
– А тетушка…
Я видела как горят ее глаза. Рейне было со мной скучно, я понимала это. Она зачитывалась историями о древних героях и путешествиях, и мечтала сама когда-нибудь испытать на себе все приключения. Рейна смотрела на меня, ожидая моего разрешения, я не могла вымолвить и слова – она приняла это за согласие.
– Твоя тетушка может поехать с нами, если захочет.
Он давал мне королевское дозволение. Мне было тошно от себя самой.
– Тогда я поеду! – решительно согласилась Рейна. – Я могу взять свою лошадь?
– Конечно, милая.
Ульфрик приоткрыл дверь и подозвал двух всадников из отряда.
– Юная леди отправится с нами в Виндхельм. Она отведет тебя в конюшню, – пояснил он одному из них. – Проверь, готовы ли лошади к долгой поездке. Затем помоги ей перенести и закрепить свои вещи.
Рейна с готовностью выбежала из дома.
– У тебя есть, на кого оставить хозяйство?
Я не сразу поняла, что король обращается ко мне. Все это казалось шуткой, цирковым представлением на осенней ярмарке. Моего ребенка забирали у меня из под носа.
– Что?
– На кого ты оставишь дом и хозяйство? – терпеливо переспросил Ульфрик. – Ты же поедешь с девочкой? – не дождавшись моего ответа, он поручил второму всаднику скакать в Фолкрит и найти там надежного человека, а затем нагнать основной отряд.
Старик протиснулся в дом и окинул взглядом меня и Ульфрика.
– Девчонка поедет с нами? Почему… – гневно начал он, но затем увидел лук в руках короля и даже придвинулся поближе, чтобы рассмотреть его. Видимо, зрение уже подводило его. – Разрази меня Ноктюрнал! Ты же не хочешь мне сказать, что…
– Все так, Галмар. Рейна поедет в Виндхельм, – спокойно ответил Ульфрик.
– У тебя нет доказательств, кроме этой деревяшки! – старик брызгал слюной и казалось ни капли не боялся короля.
– Мой сын похож на меня так же сильно, как она, – отрезал Ульфрик. – Но глаза от матери. Возраст подходит. И потом, – он перевел взгляд на меня, – я узнал тебя, Лидия. Ты была в Вайтране в тот день, Артурия назвала тебя своей подругой, слишком много совпадений.
– Ульфрик, одумайся! Королева Эрна, мы… это небывалое оскорбление! Твои люди не примут бастарда от имперской ведьмы!
Король сжал его плечи.
– Успокойся Галмар. Девочка не будет претендовать на трон, твоей племяннице и моим людям не о чем беспокоиться. Один раз… – Галмар попытался скинуть с себя его руки, но Ульфрик крепко удерживал его, повысив голос: – Один раз ты мне уже помешал. Я не позволю тебя лишить меня семьи еще раз!
Галмар все же вырвался и, хлопнув дверью, вышел во двор. Мы остались вдвоем.
– Рейна знает, кто ее мать? – я покачала головой. – Кто ее отец, я полагаю, даже ты не знала, – я снова покачала головой, ощущая себя немым наблюдателем. – Хорошо.
– Не забирайте ее! – отчаянно взмолилась я.
– Я не забираю ее, – ответил Ульфрик, выходя вслед за стариком. – Я веду ее домой, туда, где она должна была быть всегда.
Мы шли мерным шагом, без особой спешки. Я держалась позади отряда, чтобы никто не захотел задавать мне вопросы, и ночевала всегда на окраине походного лагеря. Так плохо мне не было никогда, я проклинала себя за слабовольность и бессилие. На одной из остановок Рейна подошла ко мне. Было видно, что она злится на меня, но при этом готова простить.
