– Тетушка подарила на именины, – ответила девочка.
– А ты знаешь, чей он был до того?
– Нет… – Рейна в недоумении повернулась ко мне. – Отцовский?
Я выронила кувшин и брызги эля окропили подол платья. Ужасающая, но при этом такая очевидная правда внезапно обрушилась на меня с силой дубины великана.
– Посмотри на меня, – мягко попросил Ульфрик, и слегка приподнял лицо Рейны за подбородок. Свет от лампад заиграл в ее зеленых глазах.
***
Детство я провела на кухне Йоррваскра, выполняя тяжелую работу по поручениям кухарок. Подмети, принеси воды, растопи камин, отскреби копоть с горшков – день за днем. Старухи давали мне пинков за оплошности и не всегда правильно называли меня по имени, путая с другими такими же кухонными девочками. Я не знала, довольна ли я, хочу ли чего-то, не знала что можно вообще чего-то хотеть. В целом, меня все устраивало, пока однажды меня не позвали в свою игру дети-ученики Соратников. Я не могла сопротивляться их обаянию. Эйла, Фаркас и Вилкас покорили меня своей свободой, вседозволенностью, весельем. Я стала все чаще и чаще играть с ними, потом стала повторять за ними приемы с оружием, пока это не заметили старшие воины. Я испугалась, что меня вернут на кухню, но кухарки забыли обо мне, как будто меня никогда и не было. Вместо этого я стала учеником, как и ребята.
Шли годы, нас начали отправлять на выполнение контрактов. Мы почти всегда были неразлучны, но с взрослением наши взгляды стали расходиться. Фаркаса и Вилкаса казалось не интересовало ничего кроме тренировок с мечами, и походов в таверны. Эйла набирала один контракт за другим, стремясь вырваться в высшие чины ордена, и с любопытством поглядывала на Фаркаса, хоть и в глаза называла его тупым детиной. Я же просто плыла по течению. Однажды нас всех собрали во внутреннем дворе, приказав выстроиться в линию, поскольку у Кодлака гостил важный человек, и он хотел посмотреть на молодое поколение. Мы не солдаты и не стражники, так что линия получилась весьма условная. Воительница, которая вместе с Кодлаком направлялась к нам, привела меня в невообразимый восторг. Темная кожа, черные, отливающие красным глаза – я никогда прежде не видела таких созданий. Ее осанка была поистине королевской, как будто сама властительница легендарного Морровинда почтила нас своим присутствием. Доспех на ней был скромный, кожаный, идеально подогнан, меч на поясе – простой, но крепкий. В ее фигуре не было ничего лишнего.
– Будьте преданы своему ремеслу, Соратники. Держите оружие с честью! – это были все слова Айрилет, которые она произнесла, коротко оглядев нас.
Вечером в казармах я все еще не могла выбросить из головы образ данмерки. Я уже успела узнать, что она хускарл нашего ярла, его телохранитель и ближайший соратник, командир стражи. Мне казалось: вот оно – то, к чему я должна стремиться. Вот моя долгожданная цель – стать хускарлом.
– Забудь об этом, – фыркнула Эйла, заплетая волосы. – Она рабыня по сути. Преданная шавка ярла, ни мнения своего, ни желаний – все ради него. Кому нужна такая жизнь?
– Мне кажется, ее преданность достойна восхищения, – робко сказала я.
Эйла закатила глаза:
– Лидия, я тебе говорю – забудь. Хочешь на побегушках у какого-то хрыча бегать всю жизнь? У тебя есть свобода, неужели ты готова от нее отказаться?
– Вот от чего бы я не отказался – так это как следует натянуть эту данмерку – заржал Фаркас, – как думаете, ей больше ста лет? Может там уж все высохло?
Братья загоготали, Эйла вспыхнула и выбежала из казарм. Но я от своей мечты не отказалась, и через несколько лет меня назначили хускарлом Довакина по имени Артурия.
Арта оказалась хрупкой девочкой лет восемнадцати – на тот момент уже прилично младше меня. Длинные черные волосы делали ее нездорово бледной, так что зеленые глаза казались слишком большими для ее лица. Благодаря ее титулу Тана Вайтрана, мы были вхожи в Драконий предел и выполняли поручения ярла и Айрилет. В обращении с луком ей не было равных, хотя в ближнем бою она заметно уступала, но в такие моменты на помощь приходила я со своим мечом. Мы провели вместе несколько месяцев, блуждая по пещерам и древним руинам, громя разбойников. Мы даже взялись помогать Соратникам в их контрактах, так что я стала чаще видеться с ребятами. Арта относилась ко мне как к старшей сестре и злилась за мой официальный тон, злилась на мою, как она говорила, “холодность”, хотя я считала, что так проявляю уважение.
Моя жизнь, казалось, никогда не станет лучше. Но все хорошее когда-то заканчивается.
