Сюаньжень, Женьцы и Шэн быстро переглянулись. Личные печати прежнего императора? Они могли быть взяты как для коллекций, так и для подделки документов минувшего царствования, и последнее было куда более вероятным. Но едва ли кто-нибудь решился бы на искажение официальных бумаг царствования, существовавших во множестве копий, а вот переписать, скрепив старыми печатями жалованные грамоты частных семейств, было вполне возможно. И чтобы такая вещь привлекла уличного или лесного воришку?
Брови Ли Женьцы взлетели.
— Лицо заказчика вызывает у меня большой интерес…
Сюаньжень принюхался. Совершая кражу, вор ненадолго задерживался в помещении и многих предметов касался руками — взламывал ящики и сундуки, трогал одежду и мебель. Вещи, в особенности из шелковых тканей, впитывали запах вора и способны были продолжительное время его удерживать. Теперь Сюаньженю для опознания таких запахов достаточно было одного вдоха. Тут подлинно царили многие ароматы: от застарелой туши и выдохшихся благовоний до пыли ковров и сажи старых кадильниц, но запах вора был очень характерным, и напоминал запах сала, сена, свечного воска, конского навоза и мышей.
— Мне надо побывать на месте остальных ограблений, — сказал Сюаньжень, — только тогда я смогу сказать, один ли вор действует во всех случаях. Потом надо поймать его и вытрясти имя наводчика.
— Вы справитесь один, Чень? — спросил Сю Бань.
— Нет, мне понадобится помощь Шэна.
Ван Шэн удивился. Он считал, что в подобных делах он совершенно бесполезен. Но молча поднялся и пошел вслед за Сюаньженем.
— Зачем я тебе?
— В деле появились некоторые странности. Вор — обычный человек, он не лис и не призрак. Могу предположить, что он бывший акробат: его запах в павильоне шел от верхних полок, но на полу не было следов передвинутой мебели. Значит, он подпрыгнул на стол и дотянулся до полок. Ещё. Он нищий, похоже, действительно, не так давно начал разбойничать. Судя по его запаху, он ночует где-то возле конюшен и не мылся уже месяц. Но на месте преступления не осталось ни одного запаха его страстей и эмоций. Больше того — там даже страха нет. Нет и алчности. Но что это за вор, который не жаден и не нервничает?
— Ты уверен?
— Абсолютно.
— И ты предполагаешь, что им управляет мёртвый дух?
— Нет, я не чувствую запаха покойника. Им управляет живой. Сейчас навестим дом Дун и семейство Лань, и если запах тот же — поймаем его.
— Но не лучше ли было искать от императорского дворца?
— Вовсе нет, там придётся карабкаться на виду у всех через стены, а отсюда по темноте пойдём по запаху напрямик. Я схвачу его, а дальше тебе надо вселиться в него и посмотреть, кто там такой умный…
Ван Шэн только вздохнул. Бестрепетное мужество Ченя Сюаньженя он знал, но неколебимая уверенность дружка в удаче производила странное впечатление. Сюаньжень, похоже, просто не понимал, что существуют опасности, провалы и неудачи.
— Хорошо, пошли по ограбленным семействам.
Визиты в дома Дун и Лань показали, что и тут побывал ночной посетитель императорских покоев, и из дома Лань Сюаньжень сразу же повернул к Павильону Зуба Будды, расположенному в монастыре, где сдавшие экзамен по весне часто наслаждались «вишневыми пиршествами», миновал даосское аббатство и оказался возле Государственного монетного двора.
— Странно. Тут он стоял почти целый день, — с удивлением отметил Сюаньжень.
— Наблюдал за монетным двором?
— Возможно, притворялся нищим и просил милостыню. Но пошли дальше. След ведет на восток. Уже били в гонг?
Ван Шэн кивнул. За час и три четверти до наступления сумерек Западный и Восточный рынок закрывались, о чём говорили триста ударов в громкий гонг, сигнализировавший о начале комендантского часа. Сейчас быстро темнело, к тому же небо заволокло тучами.
Сюаньжень вздохнул и присел у ворот в тени входа в буддийский монастырь Вечерней Прохлады
— Слушай, Шэн… Так просто быстрей и незаметней будет…
— Что?
— Вор на окраине, у казарменных конюшен. Пешком за час доберёмся, если не нарвёмся на патруль. А так… за пяток минут там будем. Сцапаем вора и поглядим, что за человек…
— Не понял… Ты что, опять собираешься стать Лисом?! Нет! Это безумие! И как я за тобой угонюсь, ты подумал? И ты же говорил, что только когда бесишься, можешь превратиться! Как же так? Прекрати! Перестань!
Сюаньжень тут же вычленил в протестах дружка самое слабое место.
— Конечно, подумал…
Шэн ощутил хватку когтистых лап на пояснице, его подбросило на полчжана, и он оказался на спине Сюаньженя. В ужасе Шэн сцепил руки на плечах дружка, тут же ощутив под пальцами длинную лисью шерсть и порыв ветра в лицо. В следующую секунду, едва он раскрыл глаза, перед ним открылся город с высоты храмовых колоколен. Лис огромными прыжками, отталкиваясь от крыш, летел через монастыри, рынки и городские кварталы, пересекая мосты, реку и оставив далеко внизу огни императорского дворца…
Желтое сияние, изначальное счастье!
Сияние заходящего солнца.