Игорь Паливода вел дневник для себя, — можно считать, при выключенной камере: «Личность требует опоры, но опора не выдерживает, начинает шататься и превращается в гнилую трясину. "Опора" нашего Лидера — есть трясина, засасывающая всё глубже. Личная жизнь незаурядной личности достойна сочувствия. Хозяин, уйдя с головой под бабский подол, по существу, пустил дело на самотёк».
Это видели все, кто ежедневно были рядом.
ВАЛЕРИЙ ДАЙНЕКО: Доверял супруге, а она, к сожалению, не всё правильно делала. Это можно назвать «началом конца» «Песняров».
ВЛАДИСЛАВ МИСЕВИЧ: Она была никем. Но пока нас не было, гастролировали, она вдруг в должности «помощник художественного руководителя»: оклад, доступ к распределению средств.
Дневник И. Паливоды: «Очумевшая от собственной ненасытности "кинозвезда” — главбух и завотделом Общего идиотизма. Она совсем от даровых тысяч. Велела Голове отныне работать только напрямую — в карман, исключительно с кооперативами. И сумма делится ею лично. Родную филармонию она вовсе выбросила из головы. Зашевелились разбуженные юрисконсульты, заметались хищные судебные исполнители».
АНАТОЛИЙ КАШЕПАРОВ: Жену — женщину — не оправдываю! Удивительно: Мулявин такой жёсткий человек, а тут пошёл на поводу у своей жены. Я свою жену к делам не подпускаю.
АЛЕКСАНДР СОСНОВСКИЙ: Она обнаглела. Намечали гастроли — она деньги наперёд требовала. Непомерные амбиции! Весь вопрос в Светлане Александровне. Она, к сожалению, его подавила как человека. Она выбрала себе роль жертвы: вот, мол, она свой талант принесла в жертву Мулявину. Она его загубила.
ЛЕОНИД БОРТКЕВИЧ: Не Света виновата, как считают, — просто они с ребятами разошлись творчески.
ИГОРЬ ПЕНЯ: Он любил ее. И потом, говорил, боялся одиночества. А я говорю ему: «Не бойтесь одиночества! Да вы женитесь через 15 минут!» Правда: как споет в концерте «Крик птицы» — весь зал женщин можно брать и вести к нему в номер.
Энергии «помощника художественного руководителя» хватало на всё: в силу эрудиции подбирала стихи для новых программ — Мережковский, Волошин, Купала на русском, гримировала Мулявина, артистично вела концерты, смотрела за порядком — в её понимании. Постепенно Светлана Александровна сосредоточила в своих руках решение абсолютно всех вопросов ансамбля. Это раздражало музыкантов. Прежний негласный «совет старейшин», — а там даже мог обсуждаться, скажем, факт пребывания кого-то в «Песнярах», — стал ненужным. С мнением былых сподвижников Мулявин перестал считаться, доверяя только жене, в участившихся конфликтах безоговорочно принимал её сторону. От всех отчаянных и открытых призывов укротить жену Мулявин отмахивался.
Мемуары Бориса Крепака: «Светлана Пенкина далеко не подарок и для людей, её окружающих, и для артистов ансамбля “Песняры". Видно, природа наделила её сильным властным характером, который иногда становился просто невыносимо взрывным. "Энергетический вампиризм" — так иногда можно определить её нутро, и это я по себе знаю. Но как бы не складывались взаимоотношения Володи и Светланы, что бы там не происходило в их доме, — это было их чисто семейным делом. Он любил её, и она любила его — любила по-своему: размашисто, пылко, жадно, эгоистично, может быть, неуравновешенно (хотя какая может быть “уравновешенность” в любви?)»
Нельзя возразить Борису Алексеевичу, всё так... Но если бы это не отражалось на работе ансамбля.
Из всех высказываний перед камерой о Пенкиной я исключал личностные, а оставлял только те, что влияли на судьбу «Песняров».
Сегодня от её облика веет какой-то благостностью: она за час беседы со мной трижды истово крестилась — без нужды, по пустяковым поводам. И не связывалось в сознании, что сказанное близко знавшими её — это о ней. Ныне Светлана Александровна директор музея Мулявина при Белгосфилармонии. Она деятельна и энергична во всём, что касается памяти о муже. У неё богатая лексика, формулировки ясные, четкие, суждения — безапелляционны: только «наши» и «предатели». Хотя, когда выключалась камера, в оценках её роли я разницы у снимавшихся не заметил.
ВАДИМ КОСЕНКО (в «Песнярах» 1998—2004 гг.): Была, так сказать, революционная ситуация, когда верхи не могли... низы не могли, верхи не хотели — нет, или наоборот? Верхи не хотят, низы не могут, вот! Масса психологических факторов, способствовавших тому, что случился этот развал.
Словом, «лента Мёбиуса»: цепь причин и следствий, где то, что казалось всего лишь естественным следствием, оказывалось на деле главной причиной.
После интервью Валерий Скорожонок покинул съёмочную студию, а в своём рабочем блокноте я обнаружил запись его почерком:
«Когда в семейных шумных сварах
Жена бывает неправа,
Об этом позже в мемуарах
Скорбит прозревшая вдова».
Игорь Губерман
ЛЕОНИД БОРТКЕВИЧ: Володю загнали. Ему надо было отдохнуть — ведь никогда не отдыхал почти. Следовало долго отдохнуть, отвлечься от этого. Потом взять ещё тайм-аут, оглянуться. У него не было времени на это.
***
