Обзоры центральных газет становились всё безысходией. «Известия»: «Обстановка в стране продолжает ухудшаться. Нарушена товарно-денежная сбалансированность — массовый ажиотажный спрос коснулся всех товаров и услуг».
У меня сохранились талоны, которые тогда выдавали ЖЭСы. На человека в месяц положено: 400 граммов животного масла, 250 растительного, по 1 кг муки, сахара, круп, 1 бутылка водки — это полстакана по субботам после бани, и 8 пачек сигарет — по 5,33 сигареты в день.
ОЛЕГ МОЛЧАН: Человек готов воспринимать искусство и наслаждаться каким-то интеллектуальным творчеством, когда всё нормально в самой обывательской части его жизни: кров, пища, работа стабильная. Но когда у него этого нет, тогда не до большого искусства.
Тогда услаждают слух «Ласковый май», сладкоголосые Жени, Влады, Лады, Насти, Стасы, вынырнувшие вдруг на эти смутные год-два.
Неведомые поначалу миру «внутрипесняровские» разборки сделались достоянием Министерства культуры.
АЛЕКСАНДР СОСНОВСКИЙ: Государство каждому коллективу, который оно финансировало, давало госзаказ. Где-то 50-55 концертов они должны были давать. И когда мы изучили географию — гастроли ансамбля «Песняры», — мы увидели, что КПД этого коллектива крайне низкий. Надо было срочно им заниматься, каким-то образом оживить. Это период спада.
ВЛАДИСЛАВ МИСЕВИЧ: Официально в 42 года я ушёл на пенсию как духовик. Зарабатывал бабки, выплыл. Со Стариковым создали «Блюз-рок-клуб» — это на мои бабки. Создал фонд «имени себя»: 10 стипендий выделил в музыкальный колледж. Суммы значительные.
ВАЛЕРИЙ ДАЙНЕКО: Министр культуры говорит: «Валера, найди Влада, сделайте что-нибудь, надо спасать коллектив». Это была его просьба. Решающая просьба.
АЛЕКСАНДР СОСНОВСКИЙ: Мы решили освободить Мулявина от административной работы, сосредоточив все его возможности на творчестве.
ВЛАДИСЛАВ МИСЕВИЧ: Я о Володе без иронии говорю: петь, играть, увольнять, принимать и за всё отвечать — и всё один человек.
12 января 1998 года, Мулявину в этот день исполнилось 57 лет.
ОЛЕГ МОЛЧАН: День рождения, мы в офисе. И тут министр культуры преподнёс подарок Владимиру Георгиевичу: освободить от должности директора, оставить только в должности худрука.
Перед камерой улыбчивый красавец-блондин, которому самому бы впору блистать на сцене: это ныне директор ансамбля «Песняры», зарегистрированного в Москве, — Игорь Свечкин. Мулявин зачислил его своим заместителем по административной части, и Игорь с 1992 года и до последних дней взял на себя все организационные хлопоты коллектива.
ИГОРЬ СВЕЧКИН: Тогда Кобзон приехал, узнал о смещении Мулявина с директорства, говорит: «Что ж вы делаете? Как вы поступаете? У вас всего-то те, которые в эстраде, Лученок и Мулявин — всё! Так их надо ценить, беречь, лелеять! — Это Кобзон сказал. — Ни «Самоцветы» — Юра Маликов,— ни «Цветы», ни «Лейся, песня», ни «Кобза» на Украине, а только Мулявин в этом жанре стал народным артистом Советского Союза!»
Но Министерство назначает директором старого «песняра» — Владислава Мисевича.
ВАЛЕРИЙ ДАЙНЕКО: Всего за год, что мы работали, была приобретена новейшая аппаратура, освоены деньги, найдено помещение.
ВЛАДИСЛАВ МИСЕВИЧ: Вместе с министром Сосновским ходили выбирать здание. Только выберешь, придёт Володя: «Нет, мне это не нравится». Уходим. Следующее здание: «Мне это не нравится».
Выделение валюты для покупки аппаратуры поистине виделось чудом. Но это не было заслугой директора Мисевича, это была реакция на отчаянное, подобное крику птицы, письмо Мулявина, написанное годом раньше.
Вот его интервью: «При филармонии мы были крепостным ансамблем. Потом, отделившись от филармонии и став Государственным ансамблем, стали кланяться уже Министерству культуры. Терпение лопнуло в сентябре 1997 года, когда у нас сломался последний студийный магнитофон, и я написал резкую записку в Министерство культуры».
АЛЕКСАНДР СОСНОВСКИЙ: Для того чтобы получить деньги, есть определённая бюрократическая процедура. Десять лет назад 200 тысяч долларов — это была запредельная сумма! В республике я нашёл полное взаимопонимание, и вопрос разрешился. Мулявин это дело начал, а закончилось оно при Мисевиче. Чистое совпадение — и не имеет ничего личностного по отношению к Владимиру Георгиевичу.
ГОЛОС В. МУЛЯВИНА: «У нас отношения с Сосновским, если смотреть визуально, хорошие. Но, я знаю, мы несовместимы по характеру. Мы просто фальшивим друг другу».
ВЛАДИСЛАВ МИСЕВИЧ: Собрались в нашей комнате, говорим: «Володя, хочешь работать? Ты — худрук. Но одно условие: в нормальном состоянии. Если проблемы со здоровьем — а они есть, очевидны, и ты знаешь, и мы знаем за 30 лет работы, — то нет проблем, без тебя работаем в последние годы 80 % концертов. Как сейчас договоримся, так будешь получать: вещь бытовая, жить надо всем. Ты заслужил, приводи себя в порядок, получая за это деньги, потому что это твой коллектив и ты отдал этому жизнь».
ИГОРЬ ПЕНЯ: Поговорили. И он говорит: «Хорошо». Мы обрадовались!
