ВЛАДИСЛАВ МИСЕВИЧ: Но всё это было в отсутствии «мадам», его жены, потому что она, по его версии, была в предынфарктном состоянии и лежала дома при смерти. Договорились, по рукам. Спрашиваем его: «А 30-летие “Песняров” будем готовить?» — «Будем готовить!» Всё с улыбкой, пообнимались! Выстроили работу, план, что делать, репетиции. Поехали на гастроли, тут же съёмки на ЦТ после 15-летнего перерыва: «Музыкальный ринг», «Песни года».
АЛЕКСАНДР СОСНОВСКИЙ: В перспективе, я верил: они найдут понимание между собой, и всё войдёт в своё русло. К сожалению, не получилось.
ВЛАДИСЛАВ МИСЕВИЧ: Приехали мы с гастролей, встречаемся: «Привет привет! Ну, как ты?» — А он не здоровается. Я: «Володя, здорово!» - Он проходит мимо: «Нет меня!»
ИГОРЬ ПЕНЯ: Он говорит: «Нет, ребята, меня это не устраивает». — «Но почему?!» — «Меня это не устраивает». — Ну, видно, что кто-то повлиял — не будем говорить, кто.
ВАЛЕРИЙ ДАЙНЕКО: На пейджер пришло Олегу Аверину от Володи сообщение короткого содержания: «Вот этих не хочу видеть». Были названы фамилии: моя и Влада. «Остальные, кто хочет, оставайтесь».
ИГОРЬ ПЕНЯ: И после этого мы ушли.
Так поступил артист, который в одном из прежних видеоинтервью восклицал: «Я дрожал от счастья, стоя с Мулявиным на сцене!» Что-то должно было произойти, накипеть, переломиться в Игоре, чтобы покинуть кумира.
ВЛАДИСЛАВ МИСЕВИЧ: За нами встали остальные и тоже ушли. Он: «Постойте! Постойте!» Но все ушли. Да, Мулявин сделал из меня человека. Но когда я уходил, Мулявина уже не было: ни лица, ни общей цели.
ВАЛЕРИЙ ДАЙНЕКО: Уходя, я сказал: «Сегодня вы уничтожили ансамбль “Песняры”. Просто. Как название. Как единицу».
АЛЕКСАНДР СОСНОВСКИЙ: Они все подали заявления. Я их пригласил, состоялся нелёгкий разговор. Я понял, что чашка разбилась, её склеить невозможно. Просто, на мой взгляд, психологическая усталость друг от друга: столько времени вместе! Здесь нет какой-то одной причины, здесь целый комплекс причин, начиная от ситуации на постсоветском пространстве.
Их поступок повлёк первый раздел коллектива. Это резко осудил народный артист СССР Иосиф Кобзон:
— Они решили: «А, Мулявин перестал заниматься, ему наплевать на нас, у нас концертов мало!» Концертов у всех было мало. Кризис жанре, шла перестройка в стране.
Но мэтру советской эстрады из Москвы не всё было видно, а потому и не всё объяснимо.
АНАТОЛИЙ ЯРМОЛЕНКО: Мулявин очень переживал, когда ушёл основной состав. У них свои причины. Нанесена рана, он их воспитывал — и облом! Это надломило его как художника.
ИГОРЬ СВЕЧКИН: Естественно, Владимир Георгиевич как создатели этого коллектива очень переживал, очень ему было тяжело. Те ребята — Пеня, Козлович, Катиков, Марусич, Саша Покровский звукорежиссёр, вплоть до уборщицы — работали и вдруг его оставили! Для него это был удар.
Отец АНДРЕЙ: Я смотрел на него, на его глаза. Знаете, в них - как книга, их можно читать. На первый взгляд — такой отстранённый взгляд, смотрит мимо тебя: как бы разговаривает с тобой, а думает о чём-то другом, вроде бы ему нет дела. Я пришёл к выводу: человек очень сильно страдает, ему тяжело.
Из интервью Мулявина: «Меня очень огорчает, что вокруг столько злобы, зависти, предательства, ненависти друг к другу. В том числе и в кругу творческой интеллигенции. Я вспоминаю картину Сальватора Дали «Осеннее каннибальство». Там два персонажа с превеликим удовольствием поедают друг друга».
ГОЛОС В. МУЛЯВИНА: «Этот “развод” я воспринял, как Божий рок. Мы очень много получили в молодости счастья, радости, но не смогли этим по-настоящему воспользоваться. И тогда Бог сказал: “Я вам дал столько много, вы не воспользовались — и вас накажу”».
МИХАИЛ ФИНБЕРГ: Я видел, когда он оставался совершенно один — а так было несколько раз, — я всегда думал: зачем ему вообще это всё нужно? 0н — Мулявин! Ему достаточно сделать одну небольшую краевую афишу, написать слово «Мулявин», взять в руки гитару и ехать расказывать просто об ансамбле и как он всего достиг.
После одного из концертов в Киеве Мулявину передали листок со стихами. Текстов предлагали ему множество, но эти запомнились, «зацепили». И родилась песня-баллада «Крик птицы». Строки Юрия Рыбчинского всё чаще звучали как вещие: «Я бы простил измену, если бы не любил».
Мулявин остался один... Хотя нет: при нём — «помощник художественного руководителя».
А ушедшие буквально на улицу музыканты создали ансамбль «Беларуские песняры». И это было ещё только началом деления: сейчас коллективов с брендом «Песняры» я знаю пять. Толя Кашепаров утверждает, что их шесть.
***
