В едких дневниковых записях Игорь Паливода беспощаднее всего характеризовал себя, мучился от пристрастия к спиртному — прозвище было «Пали-водка». Но и коллег не щадил. Вот строки о Леониде Борткевиче: «Ещё каких-то 8-10 лет назад ему нужно было принять внутрь 400 граммов, чтобы снова и снова доверительно сообщать собеседнику о своей дальней принадлежности к старинному княжескому роду. Теперь уже после ста заслуженный артист скромно, но абсолютно серьёзно отрекомендовался как сам князь Радзивилл».
ВЛАДИСЛАВ МИСЕВИЧ: Шурик из Москвы на ухо говорит, и тот из Америки спать не даёт! Одно и то же и тот, и тот: «Давайте, мол, что-то придумаем!» Так придумайте! Но вот смотрю: «Самоцветы» начали петь. Действительно, а почему бы и нам не собраться?
«Отколовшиеся» обратились в Министерство юстиции и получили ответ: «Да, вы имеете законное право называться «Песнярами»...
ВЛАДИСЛАВ МИСЕВИЧ: ...потому что у нас там пять заслуженных. А Мулявин, хоть и «народный», но идёт как одно физическое лицо. Вот, «кого больше, тот и имеет право» — такой нам был ответ. Но на это мы не пошли, потому что это его детище. Это уже край, через это перешагивать нельзя. Мы придумали приставку «Беларуские», с этой бумагой пришли в Белконцерт. А там: «Ну, раз Минюст не против, мы за честь считаем иметь вас в своих рядах!»
АЛЕКСАНДР СОСНОВСКИЙ: Естественно, я им помог, потому что там были заслуженные артисты Республики Беларусь. И, естественно, их заслуги перед государством требовали определённых усилий со стороны государства.
ВЛАДИСЛАВ МИСЕВИЧ: Единомышленник — министр культуры. Почти не бывает такого, чтоб чиновник... А тут случилось, сошлось — для старта нам было удобней: костюмы шить нам не надо.
АНАТОЛИЙ ЯРМОЛЕНКО: Тот, который ушёл, самый сильный коллектив: Дайнеко, Мисевич — классные ребята! Но без Мулявина — это не «Песняры». Пусть не обижаются, но его энергетики не хватает.
АНАТОЛИЙ КАШЕПАРОВ: «Беларуские песняры» — единственное, что осталось хорошего от «Песняров». Кусочки золотого прошлого. Там я пел 19 лет.
АЛЕКСАНДР СОСНОВСКИЙ: Я был года полтора назад на их концерте здесь, в Минске — полный зал! И, думаю, вот этот дух «Песняров» у них больше всего сохранился.
ИГОРЬ ПЕНЯ: Работа началась действительно творческая. Всё идёт своим чередом, у нас всё в порядке. Исколесили всё, что можно было, начиная от Америки и заканчивая Францией. Сейчас работали вместе с Хьюти Хьюстон. Сделали записи с Тото Кутуньо. «Когда весна придёт — не знаю...» Вот эта песня его просто поразила мелодически! Действительно, «Весна на Заречной улице» - это классика! Он записал вокал, спели с ним. Была работа - классная работа! Это умница. Музыкант высочайшего класса! Мы несём ту культуру, которую в нас заложил Владимир Георгиевич. Мы её несём до сих пор. В вокале мы стараемся быть похожими на «Песняров» того, высокого уровня.
ВЛАДИСЛАВ МИСЕВИЧ: За пятнадцать лет застоя коллектив потерял время, потерялся во времени. Нас не узнавали! Сейчас узнают всех: Катикова, Аверина. Узнают на базарах, в магазинах — самый первый показатель! И не только в Минске — в Москве узнают! В Сибири!
ГОЛОС В. МУЛЯВИНА: «Это они могут оправдаться, прут на меня. Это имитаторы. Я их ввёл в программу. Они были заменой Борткевичу и Кашепарову. Вот и всё. Это не та группа».
У пытливого искусствоведа Бориса Крепака десятки кассет — записи многочасовых бесед с Мулявиным, Виктором Туровым, Михаилом Пташуком. Как он, Борис Алексеевич, дальновиден: понимает, кто именно творит историю белорусского искусства — кстати, как и он сам, автор многих книг о наших художниках! И понимает, что все — смертны.
БОРИС КРЕПАК: Светлана не всегда разрешала включать диктофон: то не надо, это не надо. Но я записывал всё, что он говорил, подряд. Давал ему на визу... А бывает, закрывается. Молчун. Скрывается — и все. Молчит. На профессиональные темы, о музыке никогда не говорил со мной. Однажды я спросил: «Как относишься к "Песнярам" новым?» - «К каким? Первый раз слышу».
За многолетнюю совместную работу Мулявин, конечно, хорошо знал, о ком шла речь. Вот как отозвался о Дайнеко и Пене.
ГОЛОС В. МУЛЯВИНА: «Они имитировали. Я говорю: спой так, "под Борткевича", чтобы похоже было немножко. Не получалось, а иногда получалось. А ценности для меня они никакой. За 17 лет работы Пеня не открыл ни одной песни! Дайнеко не открыл ни одной песни!»
Нельзя вступать в полемику с тем, кого уже нет. Но тут у Володи — неточности. Валерий Дайнеко первым «открыл» песни «Зачарованная», «Я всё тот же», аранжировал — для себя же — народные «А дзе была, вуціца?» и «Ой, ты, дубе...» А Игорь Пеня первым исполнил изумительную мулявинскую «Марысю», и оба разучили партии и пели в мюзикле «Во весь голос» с музыкой Мулявина. Так что это: обида? Забывчивость?
В многочасовых записанных признаниях Борису Крепаку он хорошо говорил только о тех, кто умер или кто расстался с ним очень давно.
