Началась девятимесячная борьба за жизнь легендарного артиста. А за его спиной уже шёл делёж «песняровского», — а по сути, мулявинского! — майората. И сложилось так, что сегодня кто-то из музыкантов даже имени другого сподвижника Мулявина слышать не хочет.
Но всем, всем — порознь и вместе — дал я высказаться перед камерой.
Часть 3. РАЗМЕНЯННЫЕ «ПЕСНЯРЫ»
Из поездного радио на пути в Туапсе утром услышал: «Сегодня, 26 января 2003 года, в московской нейрохирургической больнице Института имени академика Бурденко скончался от острой сердечной недостаточности в результате спинномозговой травмы народный артист СССР Владимир Мулявин. Ровно две недели назад легендарному "песняру" исполнилось 62 года».
Сразу вспомнилось последнее наше общение, перед последним концертом. Ровно за два года до этого, 21 января 2001-го, в Москве перед залом «Россия» состоялись открытие звезды в его честь и концерт-чествование: отмечалось 30-летие «Песняров», самого знаменитого эстрадного ансамбля Советского Союза.
От этой даты и начну отсчёт последних 24-х месяцев жизни Владимира Мулявина.
В Москву сопровождать выступление юбиляров приехали белорусские музыканты.
МИХАИЛ ФИНБЕРГ: Последние концерты он провёл именно с нашим оркестром, заслуженным коллективом — Национальным Концертным оркестром Беларуси. Он уважал музыкантов, очень уважительно относился ко мне. Он сам попросил, чтобы я эти концерты помог ему провести. И, безусловно, это была для меня большая честь.
Однако самые пытливые зрители обратили внимание на необъяснимые факты: юбилей «Песняров» праздновался на целых два года позже — почему? Почему на сцене из «песняров» знаменитых были только прилетевший из Америки Борткевич и приехавший из Германии Бадьяров, хотя совсем недавно в столице России выступали Мисевич, Дайнеко и Пеня? А сидящих близко к сцене ещё поражало слишком уж помятое лицо и вообще какой-то отрешённый, неадекватный вид самого Мулявина — это очень заметно на неретушированной фотографии, сделанной моим младшим сыном во время репетиции на базе Концертного оркестра накануне отъезда в Москву. И вообще, было неотвязное ощущение, что отмечалось не 30-летие «Песняров», а 30-летие названия «Песняры».
Но всё, оказывается, имело объяснения.
***
«Союз нерушимый республик свободных», в котором родились и прославились «Песняры», распался. Острота межнациональных отношений приобретала опасный характер.
Остроумец Игорь Паливода запишет в дневнике: «Дружба народов СССР обострилась ещё больше. Старики кажут: так весело и интересно не было с войны».
Вот и ядро «Песняров» начало, как сказали бы физики, «расщепляться».
БОРИС КРЕПАК: Умерла его сестра Наташа. Звонит: «Спускайся, поедем». Я не спрашивал, куда. Он за рулём. Едем на кладбище выбирать место. Вдруг говорит: «Мне Есенин посвятил стихотворение». Я посмотрел так удивлённо — ну, Есенин посвятил стихотворение! «Не смейся, не удивляйся, зачитаю.
Какой скандал! Какой большой скандал!
Я очутился в узком промежутке.
Ведь я мог дать не то, что дал,
Что мне давалось ради шутки.
Гитара милая, звени, звени!
Сыграй, цыганка, что-нибудь такое,
Чтоб я забыл отравленные дни.
Не знавшие ни ласки, ни покоя...»
Я вдумался: точно, все подходит! «Я ведь мог дать не то, что дал» - он не все дал, у него столько проектов было! Он мне рассказывал. Да, это Есенин — каждая строчка, запятая попадает на его характер! И гитара тут же! «Чтоб я забыл отравленные дни, не знавшие ни ласки, ни покоя...» Эти два года такие были, когда жёлтая пресса, бывшие друзья, которых он сделал «песнярами», обливали его, его семью, Светлану!
МИХАИЛ ФИНБЕРГ: Предательство не в верности руководителю, а предательство в творчестве — это самое страшное, самое обидное. Вот ты взял абсолютно неподготовленного человека, он на твоих глазах растёт — безусловно, человек способный, одарённый, но не хватает опыта оркестровой, ансамблевой игры. Только ты его научил чему-то, он уже становится «в позу»: мол, что-то от него тут зависит! Мне с такими людьми неприятно работать. Так случилось и у Мулявина.
ВЛАДИСЛАВ МИСЕВИЧ: Нас выгнали, и какое-то время мы были просто на улице. Шурик Демешко, покойный, звонит: «Давайте, соберёмся, пацаны!» Мы ему говорим: «У Володи проблемы, он не всегда может». «Да, ладно, как-нибудь: выйдет на сцену — уйдёт!» Нет, говорим, Шурик, в эти игры мы играли. «Ежели без него?» Звонит из Америки Борткевич почти каждую ночь — у них день, у меня ночь: «Давай, соберёмся!»
ВАЛЕРИЙ ДАЙНЕКО: Лёня звонил ещё и Пене. Они с Толей Кашепаровым там, в Америке, зашевелились. Насторожило одно в предложениях Лени: не всегда был трезв. Уже несерьёзно. Говорит: «Почему бы с "Битлз" не объединиться? Я с Харрисоном каждый день вижусь! Майкл Джексон обивает пороги!» Выяснилось: оказывается, Спилберг выиграл тендер снимать фильм о Мулявине и о нас! Конечно, насторожило: Лёня не в себе. Журналистам трави, а нам не надо.
