– Вы бы, может, дали матери в дом-то зайти?
Павел подхватил черный чемодан, стоящий у Таниных ног, и понес в прихожую. Нюточка вцепилась Тане в руку и стала тащить ее в дверь, словно боясь, что мама прямо сейчас снова исчезнет.
– Ишь какая модная стала, – заметил Дмитрий Дормидонтович, помогая Тане снять сначала сумку с плеча, потом шубу. – Тулупчиком богатым обзавелась.
– Норка, – сказала Таня. – Только не из цельных шкурок, а из лобиков – сама не знаю, что это такое. Греки шьют и в Париже по дешевке продают. На наши деньги рублей сто двадцать выходит.
– Поди ж ты. А такая шикарная вещь.
– Да что вы о шубах каких-то? – вмешался Павел. – Ты откуда?
– Я из Москвы, – ответила Таня, расстегивая «молнию» на высоких сапогах с меховой опушкой. – У меня был билет на «Стрелу», но не утерпела и рванула на самолете.
– Что ж не предупредила, что приезжаешь? Мы бы встретили.
– Да как-то неожиданно все получилось. Мы после Нового года почти не снимали, ждали, пока Бродяны отремонтируют – там был сельсовет. Ну, и выяснилось, что ремонт затягивается до весны. А нам остались только сцены в замке и летняя натура. Ну, Иржи всех в отпуск и отправил… Я хотела из Москвы позвонить, но потом решила, пусть лучше сюрприз вам будет. Рады?
– А то ты не видишь… Господи, как мы скучали по тебе! – воскликнул Павел и снова кинулся к Тане. Она мягко отстранила его.
– Погоди. Где мои тапочки?
Нюточка проворно нырнула между ног Павла, закопалась в глубокой полке для обуви и выпрямилась, с торжествующим видом держа в руках Танины тапки. Таня наклонилась и поцеловала девочку.
– И ты скучала? – спросила она.
– Ой, скучала, скучала! – запричитала Нюточка. – А крокодильчика привезла?
– Крокодильчик в чемодан не поместился, – сказала Таня, посмотрела на моментально погрустневшее личико Нюточки и добавила: – Но подарочек тебе прислал.
– Что ли сам? – недоверчиво спросила Нюточка.
– Сам. Со своим портретом.
– Где?
– Тадзимырк! – вмешался Павел якобы строго. – Не терзай маму! Она с дороги, устала…
– Еще как! – с благодарностью подтвердила Таня. – Об одном мечтаю – забраться с ногами на наш большой диван и на вас смотреть, а вы бы вокруг меня на цирлах бегали, чай подносили… Только я сначала пойду сполоснусь. Халатик мой найди, а? – обратилась она к Павлу. – У меня там в сумке кой-какие вкусности достань…
– Я достану, – моментально вызвалась Нюточка.
Через полчаса взрослые сидели за столом и допивали по третьей чашке, заедая чай Таниными вкусностями. Нюточка в новеньком спортивном костюмчике от «Ля-коста» – не обманул крокодильчик и вправду прислал подарок со своим портретом – устроилась на ковре под елкой и нянчила привезенную Таней белокурую Барби в золотистом газовом платье. Таня поначалу лишь отвечала на вопросы, коротко и не очень охотно, но постепенно разошлась и рассказывала, увлеченно, с юмором, о своем волшебном приключении: о съемках и их участниках, со многими из которых она успела за эти четыре месяца сдружиться, о Словакии и Чехии, о Вене, Париже и замках Луары – в одном из этих замков, «не сумев арендовать Версаль», Биляк снимал самые роскошные интерьерные сцены.
– Честно говоря, все это можно было ничуть не хуже снять и в самой Чехословакии, – говорила Таня. – Там есть прямо-таки сказочные дворцы, особенно в Праге. Но Иржи мужичок ушлый. Спасибо ему – и мир посмотрела, и валюты подзаработала.
Павел с некоторым страхом посмотрел на нее.
– Ты что, сюда привезла?
– Не все, но привезла.
– А разрешение у тебя есть? У нас с этим, знаешь, как строго! Особенно сейчас. За валюту и посадить могут.
– Господи, бред какой! Я уже и отвыкать начала… Да, какую-то бумажку мне выдали.
– Не потеряй, – сказал Дмитрий Дормидонтович.
После чая он потянулся, зевнул и пошел спать. Павел пытался загнать в постель и Нюточку, но та так посмотрела на него, что он моментально оставил все поползновения и понес подогревать чайник. Потом Таня продолжила свой рассказ. Павлу пришлось подниматься еще дважды – выключать гнусно загудевший телевизор, завершивший вещание до утра, и в третий раз ставить чайник.
– Уф, – сказала Таня, откинувшись на спинку кресла. – Наелась-напилась на десять лет вперед… Знаешь, что-то спать совсем не тянет. Сюда ехала, думала, не утерплю, бухнусь в койку и придавлю часиков – дцать. А вот отлетело. Но и подниматься нет сил. Слушай, давай прямо здесь покурим – никто ведь тут спать не будет.
– Только вот при Нюточке…
Оба дружно посмотрели на Нюточку. Та мирно спала, пристроив голову на поваленного ватного Деда Мороза и сжимая в руках Барби. Павел осторожно взял дочку на руки и отнес в детскую.
– С завтрашнего дня укладывать буду я, – сказала Таня, когда он вернулся в гостиную. – Знаешь, там мне ночами грезилось, как я ей колыбельную пою, лобик глажу… а потом иду к тебе, ныряю под одеяло, прижимаюсь и… Ты что куришь?
– «Опал», – сказал он.
