– Киря, отряди кого-нибудь в ресторан «Хрустальный шар», там готовится убийство, – попросила я. – Я еду туда.
Только вот… планы – это одно, а объективная реальность – совершенно другое. Я старалась преследовать машину Трегубенкова аккуратно, чтобы он меня не засек. А этот гусь явно нервничал: вертелся во все стороны. Вот и приходилось держаться аж за четыре автомобиля следом. В какой-то момент чета Трегубенковых проскочила на желтый свет, а я застряла на красном. Светофор, кажется, не переключался целую вечность. Когда все-таки переключился, машина, стоявшая на самой «зебре», рванула вперед, а сбоку вырулил какой-то лихач. Ну и все, пылкий поцелуй двух жестянок, стремительно собравшаяся пробка…
– Киря, твои на месте? – пытаясь обрулить заварушку, звонила я.
– Нет, – чуть не матерился Кирьянов. – В пробку вляпались.
– Я тоже, – выдохнула я. – Но вроде бы какой-то просвет образуется…
Наконец пробка рассосалась, но я уже безбожно опаздывала к назначенному Трегубенковым сроку. Оставалось только надеяться, что и в этом случае Трегубенкову не повезет осуществить задуманное.
Я ворвалась в ресторан и сразу же направилась в зал. Следом за мной ворвались и Кирины ребята – по закону подлости, ехали по той же трассе. Странно, но внешне ничего не свидетельствовало о том, что здесь произошло убийство. Правда, обслуживающий персонал выглядел как-то не очень. Официант – молодой парень – с испуганным видом отошел в сторону, когда я решительно направилась к нему.
– Что будете заказывать? – спросил он.
Вместо ответа я молча раскрыла перед ним свои прокурорские «корочки» и спросила:
– Где тот мужчина?
– Вы имеете в виду, который стрелял? – уточнил парень.
– Да, именно его, – подтвердила я.
– Он ушел. Они оба ушли. И тот, который стрелял, и тот, в которого стреляли. А сидели там, в той кабинке.
Бравые Кирины бойцы разошлись по залу, снимать показания и исследовать кабинку. Один подошел ко мне:
– Татьяна Александровна, мы здесь народ опросим. Помощь нужна?
– Опросите, пожалуйста, народ и официантов, снимите «пальчики». И на стене в одном из туалетов тоже, – я вкратце рассказала о подслушанном разговоре и планах Эльвиры. – А я постараюсь найти этих типов.
У меня отлегло от сердца. Значит, Чередниченко жив. Ну уже легче, уже хорошо. Так что же все-таки произошло, пока я выбиралась из пробки?
– Я все видела! – заявила одна из официанток, женщина лет сорока. – Как раз зашла в кабинку, чтобы уточнить заказ.
– Что вы видели? – спросила я.
– Все! Абсолютно все! – воскликнула дама. – Это было как в кино! Ну, так вот. Сначала в зал вошел мужчина такой представительный. Он устроился в кабинке, сделал заказ, и ему принесли бутылку коньяку. А потом в зал вошел еще один мужчина и прошел в ту же кабинку. Но в отличие от первого, второй уже был, как говорится, подшофе.
– А что, это было так заметно? – спросила я.
– А то! Во-первых, он шел неуверенно, какой-то нетвердой походкой, во-вторых, он не сел, а просто упал на стул. Ну и речь у него была такая, ну не могу сказать, что он лыка не вязал, но что-то близкое к этому было. Собственно, поэтому я и подошла к ним в первый раз – предложила кофе. Но второй заказал салат, а повар спросил, с чем делать. Понимаете, у нас в меню есть вариант с курицей, а есть с рыбой.
– И что же было дальше?
– Первый вышел, ясно куда – в туалет. А второй, который поддатый, что-то такое язвительное ему сказал вслед, что, дескать, недержание на нервной почве. Ну пошел этот в туалет, минут через пять возвращается, заходит в кабинку. Тут я и пошла уточнить, что там с салатом. А этот, который из туалета, с ходу начинает стрелять в алкаша. То есть он, видимо, хотел в него стрелять, а выстрелил себе в руку. Ох, я и перепугалась! Надо же, у нас в ресторане – и бандитская разборка!
– А что было потом? – спросила я.
– Да ничего. Этот, первый, истерично проорал: «чтоб ты сдох»! А потом выбежал из зала.
– А второй? Который алкаш? – уточнила я.
– Алкаш сначала впал в ступор, но, знаете, очень быстро протрезвел. Через пару минут и его как ветром сдуло.
– Понятно.
– Расскажите об этом, пожалуйста, полицейским, под протокол, – попросила я. Попрощалась с ребятами Кирьянова, вышла из ресторана и села в машину.
«Нет, никакая это не бандитская разборка, – подумала я, – просто организаторы и исполнители преступного бизнеса судорожно заметают следы».
И делают это на редкость бредово. Решиться на убийство в ресторане? Само по себе идиотизмом отдает. В конце концов, можно было дождаться, пока Чередниченко в туалет не отправится, и там уже достать оружие. А уж выстрелить себе в руку вместо предполагаемой жертвы – вообще ни в одни ворота! Трегубенков, похоже, не слишком-то годен к такому откровенному криминалу. Одно дело руководить театром, девиц там за рубеж отправлять и Эльвирочку баловать. И совсем другое – устранить человека.
То есть… Дубовицкого что, не он убил? Или… И где мне теперь искать одного «недоранка» и второго – «потенциальную жертву»?
