Итак, чем я располагаю? Трегубенков был в кабинете Дубовицкого. Того уже убили? Или это сделал Трегубенков? И связана ли смерть Дубовицкого с заграничными гастролями? На первый взгляд у подельников убивать его поводов не было. Девиц поставлял исправно. Кто тогда? Кто-то еще? Или…
Да, версия с заграничными гастролями казалась мне наиболее вероятной, потому что Дубовицкий был связан с ними самым тесным образом. Собственно, этот вариант был на данный момент единственным. Никаких других догадок на этот счет у меня просто не было.
А что, если еще раз поподробнее расспросить Алевтину Куприянову? Возможно, она вспомнит, кто еще принимал участие в организации и претворении в жизнь этого проекта. Нет, это вряд ли. Скорее всего, Куприянова рассказала все. У нее не было никаких причин что-либо скрывать и кого-то выгораживать. Женщина просто пылала ненавистью к Иллариону Прихожденкову. А других сообщников хозяйка «Белой лилии» просто не знала. Ее не знакомили ни с кем в целях конспирации. Видимо, Владислав Дубовицкий был единственным из этой преступной группировки, кого Алевтина знала. Ведь именно он представлял ее девушкам, перед тем как отправить их в «заграничное турне», а по существу – в рабство. После убийства эта функция перешла к Константину Трегубенкову. Больше никто Алевтине Куприяновой не был известен. Это можно было утверждать с большой долей вероятности.
Теперь по поводу Константина Трегубенкова. Неприятная личность, что и говорить. И это еще мягко сказано. Нельзя сбрасывать со счетов и тот факт, что фактически заведующий хозяйственной частью театра встал на место Владислава Дубовицкого в этой их преступной схеме. Могло ли это обстоятельство стать причиной убийства директора театра? Возможно. Трегубенков так жаждал играть первую роль в этом спектакле под названием «заграничные гастроли», что убрал Дубовицкого. Ведь он уже совершил два покушения на убийство. К счастью, они оба не увенчались успехом.
Так, идем дальше. Кого из фигурантов я еще не успела охватить? Александр Чередниченко! Еще тогда, когда я беседовала с Александром Николаевичем в Управлении культуры, меня не покидало ощущение, что Чередниченко рассказал мне далеко не все, что ему было известно. Правда, от него я узнала об Алевтине Куприяновой, и в нужный момент появилась в ее клубе и услышала разговор с Прихожденковым и с Трегубенковым. Вполне вероятно, что Александру Николаевичу известны подробности этого проекта. Но что мне это даст в плане расследования убийства? А вообще, если разобраться, какую выгоду получал Чередниченко от смерти Владислава Дубовицкого? Пока ответа на этот вопрос у меня не было.
Мои размышления были прерваны телефонным звонком.
– Алло, – сказала я.
– Алло! Татьяна Александровна? Господи! Татьяна Александровна! Спасите меня, умоляю!
– Кто вы? – попыталась я выяснить личность звонившего, потому что голос мужчины, умолявшего о спасении, был мне не знаком, как, впрочем, и номер сотового, с которого был сделан звонок.
– Татьяна Александровна, это я, Чередниченко! Александр Николаевич! Заместитель начальника Управления культуры. Вы приходили ко мне и оставили свою визитку, помните? Помогите! В меня только что стреляли! Я просто чудом остался жив! Но они придут еще! Они не остановятся, пока не прикончат меня по-настоящему! Вся надежда только на вас, Татьяна Александровна! Приезжайте поскорее, Богом вас молю!
– Да куда мне приезжать, объясните же толком, Александр Николаевич?
Мне с трудом удалось пробиться через льющиеся потоком мольбы о помощи.
– Где вы сейчас находитесь, Александр Николаевич? – задала я еще один вопрос.
– Я сейчас сижу в «Питейной». Это на пересечении улиц Благодарова и Ахтубинской. Там одно такое заведение, вы его найдете. Но, пожалуйста, поторопитесь.
– Хорошо, я немедленно выезжаю. Оставайтесь на месте. Я уже еду.
Я включила навигацию, завела мотор и поехала. До «Питейной» я доехала сравнительно быстро, несмотря на то что располагалось это заведение практически на окраине Тарасова.
Выйдя из машины, я спустилась в полуподвальное помещение, в котором и размещалась эта низкопробная забегаловка.
Контингент «Питейной» соответствовал ее названию. В основном это были какие-то деклассированного и неопрятного вида личности мужского пола. Они сидели на грубо сколоченных деревянных скамейках за такими же столами. А еще несколько страждущих «поправить здоровье» окружили дебелую барменшу у стойки. Женщина искоса взглянула на меня и, ничего не сказав, принялась отпускать горячительные напитки столпившимся у стойки пьянчужкам.
