– Он устроил мне ловушку. Позвонил, спросил, как дела, ну как всегда в таких случаях начинают разговор. Потом он сказал, что, дескать, надо расслабиться и предложил встретиться в ресторане на Ново-Астраханском шоссе. Специально, гад, выбрал такое удаленное место! Чтобы было минимум свидетелей, только я сразу этого не понял. Не понял, зачем переться в такую даль, как будто в центре нет ресторанов. И кабинка эта еще! Я-то подумал, что он дела наши скорбные обсудить хочет. Да, Татьяна Александровна, я не почуял никакого подвоха, не понял, какую западню готовит мне этот убийца.
– Александр Николаевич, не отвлекайтесь, говорите, что было дальше. Только факты излагайте, пожалуйста, лишнего не надо, – предупредила я.
– Да я и так… излагаю факты. Так вот, когда я вошел в зал, то этот подонок уже сидел там, в кабинке. Я подошел к столику, обменялись мы ничего незначащими фразами, как это принято при встрече. Он вроде бы подозвал официанта… или нет, он никого не звал. Вы знаете, я что-то плохо помню этот эпизод, такое потрясение, да…
– Рассказывайте то, что помните.
– Да, так вот. Он, то есть Трегубенков, вдруг пошел в туалет. Потом он возвратился, и возвратился уже с пистолетом, представляете? Значит, у него был сообщник! Тот, кто оставил пистолет в туалете. А как же? С собой он не мог пронести оружие, ведь при входе находится детектор. Вот он и придумал такую схему. Но, слава богу, он не выстрелил в меня. Вот идиот! Ну, просто клинический идиот! Даже выстрелить по-нормальному не смог!
– Послушайте, Александр Николаевич, я не понимаю вас. Вы что же, сокрушаетесь из-за того, что Константин Владимирович совершил промах, и вы остались в живых?
– Да нет, конечно! Что вы, Татьяна Александровна! Это я просто к тому говорю, чтобы вы составили представление об этом… об этом ничтожестве! Идиот!
Ну, то, что клиника действительно присутствует, я поняла, еще прослушивая разговор Трегубенкова с супругой и слушая, как спокойно говорит об убийстве заведующий хозяйственной частью театра. И как спокойно его речи воспринимает хорошенькая блондинка Элечка.
– Александр Николаевич, не отвлекайтесь. Продолжайте.
– Ну, так вот. Трегубенков выстрелил, но попал себе в руку. Он стал кричать в мой адрес что-то совершенно непотребное, оскорблял, одним словом.
– Дальше что было? – спросила я.
– А что дальше? Дальше он сбежал, позорно сбежал.
«Интересно, а на что рассчитывал Чередниченко? Что Трегубенков останется и покорно станет ждать, пока за ним приедет полиция?»
– Так, а что сделали вы, Александр Николаевич? – задала я следующий вопрос.
– Я тоже покинул ресторан. Зачем мне было там оставаться? Дожидаться полиции? Нет, я понял, что мне необходимо немедленно спрятаться, залечь на дно. Потому что, как только этот идиот доложит куда следует о том, что не смог меня прикончить, так ему моментально найдут замену, наймут профессионального убийцу, и вот уж тогда меня ничто не спасет. Татьяна Александровна, прошу вас, обеспечьте мне охрану!
Чередниченко умоляюще посмотрел на меня и прижал руки к груди.
– А вы что же, думаете, что на вас снова будут покушаться? – спросила я.
– Да тут и думать нечего! Конечно, будут! И к гадалке ходить не надо! Они теперь ни перед чем не остановятся! Если вы, Татьяна Александровна, меня не защитите, то все! Я пропал!
– Скажите мне еще вот что, – не обращая внимания на вновь начавшиеся мольбы Чередниченко, спросила я, – а по какой причине Трегубенков хотел вас убить? Это как-то связано с тем проектом, о котором вы мне рассказали, когда я пришла в Управление?
– Господи! Да конечно! Это все из-за этого проекта, будь он неладен! Нет, сам по себе, проект был, безусловно, удачный. Прибыльный и даже очень. Но лично я был практически выключен из этой схемы.
– Как же так? – не поняла я.
– А вот так! Весь навар с заграничных гастролей доставался Иллариону Прихожденкову и Расторгуеву, – с обидой проговорил заместитель начальника Управления.
– Расторгуев – это кто? – спросила я.
– Это начальник Управления культуры. Расторгуев Валентин Георгиевич.
– То есть ваш непосредственный шеф? – уточнила я. Может быть, это и есть мой «мистер икс», знакомый пока лишь по подслушанным беседам с Трегубенковым? Очень даже возможно. Этот тип владеет достаточным влиянием, чтобы поставить на пост директора театра того же Трегубенкова. Хм…
– Да. Вообще-то, это он придумал вот этот самый проект – вывозить девушек за границу и продавать их.
– А разве не Прихожденков стоял во главе этого проекта? – уточнила я.
– Нет, он только был организатором, потому как являлся бизнесменом. Но сама идея исходила от Расторгуева. И реализовывал ее он через меня.
– И что же, Прихожденков об этом, я имею в виду о том, что в этом бизнесе завязан начальник Управления, не был осведомлен?
– Ну, точно я этого не знаю. Возможно, что Ларик и догадывался, что в этом деле участвует первое лицо Управления культуры, но, видимо, точно не был в этом уверен. А, собственно, его это и не касалось. Он передавал деньги мне, и надо сказать, что это были очень даже приличные суммы.
– А дальше что? – спросила я.
