– А я вручал их Расторгуеву. И получал от него жалкие крохи. Совсем уж игнорировать он меня не мог. Ведь на моей ответственности была финансовая составляющая этого проекта. Случись что, прежде всего взялись бы за меня. Он это прочувствовал и решил меня устранить, тварь поганая! Он ведь, можно сказать, в деньгах только что не купался. Такой себе загородный особняк отгрохал в поселке «Светлый», закачаешься. Просто белокаменный дворец в три этажа!
– Стало быть, вы, Александр Николаевич, уверены, что приказ о вашей ликвидации исходил от Расторгуева?
– Ну, конечно! Господи! Это же яснее ясного! И уверяю вас, Татьяна Александровна, он не успокоится, пока меня не прикончат! Я уже весь извелся от страха, от ожидания смерти. Помогите мне, Татьяна Александровна. На суде я дам любые показания против Расторгуева, против Трегубенкова и Прихожденкова, против всей этой шайки, только помогите! Я чистосердечно во всем признаюсь! Это ведь зачтется, да? Зачтется сотрудничество со следствием, ну скажите? Я не хочу мотать срок! Только не это!
– Так никто не хочет мотать срок, не только вы, Александр Николаевич, – заметила я. – Если бы вы подумали раньше, к чему все это может привести, то никто бы и не стал совершать на вас покушение.
– Но я же… я же раскаялся! Я чистосердечно…
– Скажите, а кто убил Владислава Дубовицкого? – спросила я.
– Да любой из этой криминальной троицы! Любой из них – Прихожденков, Трегубенков, Расторгуев! Какая разница, кто? Дубовицкий патологически любил деньги. Для него, кроме денег, не существовало ничего! Вполне естественно, что он не стал мириться с таким положением дел, когда львиная доля прибыли от проекта доставалась не ему. Вот поэтому его и убрали из бизнеса. Я в этом больше чем уверен.
– Ладно, я вас поняла.
– Так вы меня спасете, Татьяна Александровна? – с надеждой в голосе спросил заместитель Расторгуева. – Вы обеспечите мою безопасность?
Я встала из-за столика.
– Я сейчас подумаю, Александр Николаевич, как лучше поступить, – сказала я и отошла в сторону.
Я решила, что сейчас самое время отправить Чередниченко к Кирьянову. Он даст показания, а уж потом Киря решит, что с ним делать дальше. Мне же в данный момент необходимо было заняться Трегубенковым. Ведь неизвестно, на что он решится, что еще придумает. С его, скажем так, явно нездоровой психикой он может натворить таких дел, которые придется еще долго разгребать.
Я набрала Кирьянова, одновременно наблюдая за Чередниченко. Тот сидел за столом и покорно ждал.
– Слушай, Володь, – начала я, дождавшись, когда Кирьянов сказал «алло». – Я сейчас нахожусь в «Питейной», это на пересечении улиц Благодарова и Ахтубинской.
– Эк куда тебя занесло, Тань, – удивился Владимир, – почти на самой на окраине. Поближе, что ли, не нашла места, где утопить печаль?
– Володь, сейчас не до шуток, поверь. Буквально минут сорок назад Трегубенков – это заведующий хозяйственной частью небезызвестного Покровского театра совершил покушение на заместителя начальника Управления культуры Александра Чередниченко. Об этом ты знаешь.
– Ну да, в курсе. Хорошо, что все живы. Налажали мои ребята.
– И я тоже, – хмыкнула я. – Но кто бы знал, что мы все встрянем в пробку? Случайность, Володь. Так вот, Трегубенков ранен, но скрылся. Чередниченко тоже покинул ресторан, позвонил мне и сказал, что сейчас находится в «Питейной», адрес я тебе сказала. Короче, я сейчас собираюсь ехать за Трегубенковым, пока он еще чего-нибудь не натворил. Хотя с раненой рукой ему это сделать будет затруднительно. Но кто его знает, от такого всего можно ожидать. Он ведь уже совершил одно покушение – на уборщицу театра Регину. Оказывается, она видела, как он в тот вечер, когда был убит Владислав Дубовицкий, выходил из его кабинета. Она решила поговорить с ним, представляешь? А Трегубенков начал ее душить прямо у себя в кабинете. Но, слава богу, девушка осталась жива.
– Да, я в курсе. Твоя Регина написала заявление о покушении на убийство, – сказал Владимир. – Медики добавили протокол обследования: четкие следы пальцев, сдавление чего-то там, что привело к нехватке снабжения мозга кислородом, и как итог – к обмороку. Сейчас с девчонкой все в порядке, устроили ее в «обезьяннике», чаем, печеньками и успокоительным снабдили. Лежит, дрыхнет.
– Это отлично, – согласилась я. – Короче, Володь, сейчас приезжай в «Питейную» и забирай Чередниченко, а то он уже весь извелся. Хочет, чтобы его спрятали подальше от убийц, которые его непременно настигнут. В обмен на защиту от киллеров он клянется, что все расскажет и даст показания на суде против Валентина Георгиевича Расторгуева – это сам начальник Управления, ну и также против остальных членов преступной шайки, включающей Прихожденкова и Трегубенкова.
– А ты?
