В участке Дю позволили позвонить юристу. Потом он сделал второй звонок и протянул телефон инспектору Р. Тот услышал мужчину, говорившего по-английски, по мнению Р. — Пола Леру: «Я вижу, вы взяли Герберта, — сказал Пол. — Мы могли бы с вами подружиться. Чего вы хотите? Я дам вам все, что захотите. Хотите «Мерседес-Бенц»? Я подарю вам. Решайте».
Инспектор Р. сказал, что отклонил предложение и предупредил собеседника, что намерен завести уголовное дело на Дю.
«О’кей, пришлю адвоката», — сказал Леру и бросил трубку.
Было ясно, что Дю замешан не только в продаже нескольких стволов. На его телефоне были входящие и исходящие звонки на номер, принадлежавший Дейву Смиту. В голове у инспектора Р. начала складываться общая картина: рейс «Уфука», убийство Брюса Джонса и история Дю. Он связался с австралийскими властями, узнав об австралийском гражданстве Леру, и услышал от них, что и они, и американцы тоже присматриваются к этому человеку.
Дю освободили из тюрьмы, и вскоре он исчез, судья закрыл дело. Через несколько недель родственник Чито, того филиппинца, кто первым указал полиции на Дю, сообщил, что Чито тоже пропал. Затем инспектор Р. обнаружил, что кто-то следит за одним из его собственных офицеров. Курьеры, по словам того офицера, доставляли в его дом еду, которую он и не думал заказывать, а соседи получали деньги за сведения о нем. Когда этот офицер пришел к заключению, что и Дю, и осведомитель мертвы, он тоже прекратил следствие.
Но инспектор Р. проявил настойчивость. Через полтора года после того, как агент УБН Кент Бейли просил власти в Маниле установить слежку за Леру, именно инспектор Р. сделал это. Он узнал, что Пол редко покидает те два дома, которыми он владел в Дисмариньяс Виледж и в одном из которых потребление электричества было в пять раз больше, чем обычно. Р. также отыскал взлетно-посадочную полосу, сооруженную Леру в Батангасе на берегу Южно-Китайского моря и служившую ему, по-видимому, для ввоза и вывоза грузов на маленьких частных самолетах. Еще Р. обнаружил, что Леру приобрел островок у восточного берега Филиппин на берегу Тихого океана, где, по предположению Р., испытывались взрывчатые вещества. Когда годом позже был убит мастер по стрельбе Майкл Лонток, инспектору Р. удалось проследить связь его гибели с Леру. Он сказал про Лонтока: «Это был один из моих друзей, мы, бывало, вместе стреляли по мишеням». Имя матери Лонтока носил один из складов Леру, на котором, как выяснил Р., хранились запчасти для самолетов. Инспектор по-прежнему обменивался полезными сведениями с иностранными службами, в том числе с офисом ФБР в Майами и австралийской федеральной полицией. Р. хватался за клочки информации, откуда бы она ни поступала. Не был исключением и американский Департамент внутренней безопасности, где «наблюдали за нелегальной деятельностью ЛЕРУ и его помощников, в особенности за их участием в финансировании террористов», как говорилось в бумаге, показанной мне инспектором Р. Королевская полиция Малайзии располагала сведениями о том, что Леру «занимался транспортировкой гидрохлорида метамфетамина и его химических ингредиентов в различные транзитные пункты Юго-Восточной Азии».
Все это дополняло представления о кровавом картеле, открыто орудовавшем на Филиппинах. Но докладные на Леру, которые Р. посылал начальству, не вызывали никакого отклика. В конце концов, он решил перепрыгнуть через несколько ступеней и отправил рапорт генералу, стоявшему во главе всей национальной полиции Филиппин. Генерал ответил: «Мне это не интересно. Возьмись за что-нибудь другое».
«Таков был стиль Леру, — объяснял мне Р., — если кто-то вел расследование касательно него, он находил способ сделать так, чтобы ему все сошло с рук. Он просто поднимался на ступеньку вверх по лестнице. Он же понимал, как работает система».
Слова инспектора Р. напомнили мне об истории, которую я слышал от одного из доверенных наемников Леру. Однажды при встрече Леру обыденным тоном рассказал о женщине, отвергшей его сексуальные притязания. «Тогда он забил ее бейсбольной битой, — передал наемник слова шефа. — Я этого не видел. Я только слышал от него и потом от других, кто на него работал». Женщина оказалась дочерью сенатора, случай был весьма серьезный. «Конечно, нельзя забивать дочерей сенаторов, такое даром не проходит. На Филиппинах виновный погибает или оказывается в адовой дыре до конца своих дней. Потому что есть люди, которых лучше не трогать». Но Леру обернул безумный акт жестокости к собственной выгоде или, по крайней мере, так сказал. Он пригласил сенатора к себе и предложил ему «два или три миллиона долларов» и жалованье как компенсацию «за вашу девочку». Сенатор все принял, «потому что это был Леру, с его могуществом на Филиппинах. Если он вертел не президентом, то ближайшими помощниками президента. Командующими. Генералами. У него на жалованьи были все филиппинцы из штата американского посольства. Поэтому он знал обо всем, что бы ни происходило».
