Заранее оговоренным риском являлось то, что и мы не могли сейчас связаться, например, с Арцахом. И наушники в этих залах были бесполезны. Тут Маковой приходилось полагаться на телепатические сигналы Василисы и мою возможность эти сигналы принять.
Я мгновенно поняла, что не стоит обнаруживать себя перед охранником. И не стоит вырубать его самостоятельно: это могло спугнуть Соколова. Пусть уж сам все сделает.
Так что мы с Антониной вжались в темные промежутки между стеной и витриной. Я глянула на Макову и встретила ответный взгляд.
Одними губами она сказала мне: «Позови Василису».
Ох, *****.
Охранник, пока мы с Комаровой обменивались мыслями, успел пересечь первый зал и даже крикнул:
– Э, а ну стоя…
Я не поняла, что случилось быстрее: выстрел из электрошокера или телепатический «удар» Василисы. Результат был один: охранник грузно шмякнулся на пол в дверном проеме, ведущем из первого во второй зал. Мужик он был немаленький и дверной проем перегородил качественно.
Но в этом был и плюс: Соколов не стал пытаться обойти охранника и зайти в первый зал. Он осмотрелся, прислушался. Затем присел в дверном проеме, потрогал охранника за шею. И после проверки ринулся в третий зал. Очень быстро для человека своих возраста и комплекции.
Позднее, после всего случившегося, я подумала, что этакая забота как-то не вяжется с ликвидацией Загребец и Коновалова. Если, конечно, Соколов собственноручно от них избавился. С другой стороны, те-то видели настоящее лицо своего нанимателя. Да и тюха-охранник представлял собой куда меньшую опасность, чем взломщица и спецназовец.
А сейчас… Макова чуток выждала, жестом показала: «Дальше». И мы двинулись следом, в один прыжок преодолев массивное тело в дверном проеме.
Василиса в моей голове молчала. Странно: в начале она сказала, что он уже в третьем зале. Соврала? Или Соколову приспичило перейти обратно во второй зал, пока мы поднимались? Тогда почему гадалка не предупредила меня?
Придется действовать по ситуации. Ничего другого не оставалось. Макова явно не собиралась отступать.
Затаившись за перегородкой между вторым и третьим залами, она жестом привлекла мое внимание.
Я прочла по губам следующее: «Скажи Василисе: пусть говорит обо всем, что делает Соколов. Дай знак, когда возьмет кольцо», – беззвучно сообщила она.
Я «вышла на связь» с Василисой, про себя удивляясь, отчего было не использовать микрокамеры и оптоволокно. На мой вкус, Макова очень уж перестраховывалась. Впрочем, не мне судить. При всей подробности инструктажа и материалов о Соколове Макова, ведущая это дело много лет, знала про этого музейного вора больше нас всех, вместе взятых.
Соколов справился с витриной за две с половиной минуты.
У меня в голове мелькнула цитата из того же «Властелина колец». Да, та самая: «Моя прелес-с-сть». Я дала отмашку Маковой: «Выдвигаюсь».
И рванулась вперед, памятуя о шокере и следя за руками Соколова. До цели было около двадцати метров.
Пятнадцать…
Десять…
Соколов обернулся. Я, на адреналине, как в замедленной съемке увидела, как он выхватывает шокер. Я дернулась в сторону, уходя за одну из витрин. В следующую секунду вор-пианист уронил шокер и другой рукой выхватил пистолет.
Витрина помешала сократить состояние. Даже в боевом режиме я не смогла позволить себе нанести ущерб музейным ценностям. И еще один фактор сработал против меня.
Целью была не я. Соколов прицелился в Макову.
Через секунду раздался выстрел. Антонина Владиславовна упала. Я не выпускала Соколова из поля зрения. Пользуясь тем, что он отвлекся на Макову, обогнула витрину, в один прыжок настигла его и обезоружила.
В момент прыжка что-то по касательной задело мой бок. Боли не было. Скрутив Соколову запястья за спиной кабельными стяжками, я увидела, как он судорожно сжимает кольцо в кулаке. Вот уж действительно одержимый.
Я осмотрела свои бока: крови не было, лишь из куртки был вырван клок материи, и через отверстие виднелся бронежилет. Обыскала Соколова. Кроме шокера и пистолета с глушителем никакого оружия при нем не оказалось.
Макова, пока я занималась объектом, на
Момент был опасный: миг торжества, поимка с поличным, легко потерять бдительность…
Но Антонина лишь содрала очки ночного видения с Артура Лаврентьевича и широко оскалилась, глядя ему в лицо.
Я порадовалась, что не вижу ее взгляда. Не хотелось видеть глаза женщины, в пылу момента игнорирующей даже пулю в голени.
За Маковой по старинному наборному паркету протянулась узкая, но отчетливо непрерывная полоска крови.
