— Давайте мы вас с багажом, с диппочтой вывезем, — сказал посол, сэр Фрэнк Робертс, Рыцарь Великого Креста ордена Святых Михаила и Георгия (1963, рыцарь-командор 1956, кавалер 1946). Рыцарь Великого Креста Королевского Викторианского ордена (1965).
— Мысль интересная, — ответил новоиспеченный миллионер, владелец фабрики и пока несостоявшийся лондонец участковый милиционер Овчаренко. — Но если перехватят, то посадят. А из советской тюрьмы можно и не выбраться.
В посольство он попал лишь к вечеру. Гбешные псы отвезли миллионера на дачу к Хрущеву, где он добрых три часа сидел в приемной, ожидая кукурузника. «Я кукурузник», ― любил шутить Хрущев, общаясь с партийцами и вспоминая, как в 1949 году, когда он был первым секретарем Компартии Украинской ССР, ему удалось спасти вверенную ему советскую республику от голода именно благодаря кукурузе. Уже на февральско-мартовском пленуме ЦК КПСС 1954 года Никита Сергеевич впервые поднял вопрос о необходимости широкомасштабного распространения посевов кукурузы. Производство кукурузы, уверял Хрущев, должно снять сразу две проблемы советского Агропрома ― нехватку зерновых и нехватку кормов для животноводства. Хрущев поставил задачу «интенсификации сельскохозяйственного производства и повышения его товарной рентабельности с целью приблизить сельхозпроизводство к производству промышленному…»
Правда, на просьбу Овчаренко принести пива охранник/секретарь среагировал положительно и достал из финского холодильника пару бутылочек «Двойного золотого».
Наконец, появился и виновник задержания. Приехал и сразу — в кабинет.
— Ты знаешь, сколько комбайнов можно купить на миллион английских тугриков? — заявил он, увидев Владимира. — Я что тебя к себе пригласил — слышал, что ты невыездной, служил-де в секретной части. Херня это все, просто тебя выпускать не хотят — боятся, что не вернешься. А я говорю — как он может не вернуться? Офицер, ныне служит в милиции, наш советский человек, кандидат в ряды коммунистической партии. Как он может не вернуться?!
Он усадил насильственного гостя за приставной столик вдали от письменного и нажал кнопку. Мгновенно обслуга внесла водку и закуску, отдельно поставили небольшой скворчащий электрический самовар.
— На подмосковном заводе изготавливают, от электричества работает, — кивнул на самовар Никита Сергеевич. — Так о чем это я? Да, а зачем тебе ехать? Нет, ты, конечно, съезди, посмотри как англичане живут. Но делами пусть лучше опытный человек займется. Ты ему доверенность напиши, а мы тебе квартирку на набережной, дачку и сто тысяч чеками или сертификатами наменяем. Как раз в Москве магазин «Березка» открылся, чего там только нет. В Лондоне твоем паршивом того нет, что есть в нашей «Березке»! Со всего мира товары. И дешево. Ондатровая шапка всего 25 рублей чеками. «Волгу» хочешь, машину? Семь тысяч чеками и получай «Волгу». Сто тысяч отнять семь сколько будет? Ну, ну, сколько?
— Девяносто три тысячи, — посчитал ошарашенный «миллионер».
— Вот, девяносто три тысячи у тебя на руках останется. Еще правнукам твоим хватит роскошно пожить!
— Ну правнуки, допустим, — подумал Овчаренко, — будут жить при капитализме. И что это Хрущев так раздухарился. Он что — думает я миллионы с фабрикой на сто тысяч чеков поменяю?
— Никита Сергеевич, — сказал он осторожно. — Я попросил адвоката положить наследство в Лондонский банк и я средствами буду распоряжаться прямо отсюда. И фабрикой руководить, так как меня в совет директоров ввели. Мне бы разрешение телетайп дома поставить. Поможете?
— А вот хер тебе, а не телетайп! — подскочил со стула Хрущев. Хер тебе Лондон с миллионами и хер тебе телетайп. Сгною, сука!
Не ожидавший такой вспышки Овчаренко тоже вскочил, а потом вдруг зарядил Хрущеву кулаком по уху. И замер, ожидая жестокой расправы.
Но Никита Сергеевич неожиданно развернулся и выдал «миллионеру» хорошую оплеуху. Рука у Никиты Сергеевича оказалась твердая, удар мощный.
От неожиданности Овчаренко споткнулся и упал на ковер. Сразу встал и посмотрел на ухмыляющегося Хрущева.
— В молодости, — сказал тот, — я любил на кулачках. Стенку на стенку ходили, помню.
И присев, заметно успокаиваясь, добавил:
