По дороге проверил содержимое карманов. Всего семь рублей у меня осталось на все про все. Я сделал полуоборот и пошел ан Красную площадь, там в ГУМе видел окошко сберкассы на первом этаже. На площади стояли красивые машины — гоночные. Но как и обычно днем — пустынно. Да и прохладно сегодня, весна никак не завоюет прочные позиции в этом году.
Я был пока еще в форме — в шинели и в сапогах на кителе. Участковым предписывалось ходить по форме. В отличие от оперативников. В ГУМе, вызвав своей сберкнижкой шок у кассирши, снял двести пятьдесят рублей. (Не успел отойти от кассы, как женщина начала названивать. Скорей всего в КГБ. Понимаю её потрясение, такие деньжищи одной записью, причем — сегодняшней!)
Н Казанском удалось снять приличную комнатку у чистенькой старушки в её двушке с огромными окнами и потолками на Кирова. Недалеко, кстати, от ЦК ВЛКСМ. Но нам туда не надо, вроде. Комнаты раздельные, длинный коридор и чистенькая кухня налево от входа. Роскошная квартира!
Оказывается, сын — геолог, а второй — служит срочную. Вот и решила она полгодика сдавать комнату приличному человеку, а на полученные деньги купить мальцу после дембеля полное гражданское «обмундирование». Берта Иосифовна оказалась обрусевшей полькой, вдовой сотрудника милиции, погибшего при выполнении задания. А квартира ей досталась от отца — ученого из группы Вавилова, репрессированного и амнистированного Хрущевской оттепелью.
Так что устроился я хорошо. Даже холодильник небольшой на кухне имелся. И все за семьдесят рублей в месяц. Зарплата продавца или медсестры!
Получил повестку как тунеядец. А чё — не работаешь, значит тунеядец.
Как бы это нелепо не звучало, но ужесточить борьбу с уклоняющимися от работы гражданами-тунеядцами, было решено как раз во время знаменитой «оттепели», когда во главе государства стоял Никита Хрущев. Принятие указа «Об усилении борьбы с лицами, уклоняющимися от общественно-полезного труда и ведущими паразитический образ жизни» и внесение в Уголовный Кодекс статьи № 209 стало для общества полной неожиданностью. Ведь с Хрущевым изначально были связаны надежды на изменения в сторону либерализации, особенно после его разгромной речи с критикой культа личность на XX партийном съезде. Но уж все получилось так, как получилось. И нововведения начали претворяться в жизнь.
Конечно, прежде всего они касались алкашей и бродяг, но порой применялись и к людям творческого труда. «Не состоишь в Союзе писателей — тунеядец!» — сказали в свое время Бродскому). Но пока Иосиф Александрович вкалывает где-то в геологии рабочим, а мне повестка из Кировского РОВД пришла сегодня.
Просто необходимо поделиться диалогом, достойным пера Гоголя. Итак, явился по повестке в РОВД, дежурный направил в комнату участковых. Представился.
— Так, — сказал старлей, выписывавший повестку, ты у нас временно прописался у гражданки Дажинской. И уже две недели там проживаешь, а на работу не устроился. Когда будешь работать?
— Да я пока и не собираюсь работать, — сказал я, ибо действительно хотел отдохнуть, определиться с будущим. Мне даже в посольство не надо было часто ходить, так как совет директоров пока только примерялся к новому заказу и посол обещать присылать сотрудника, если будут новости.
— Тогда я с тебя сейчас возьму подписку, что ознакомлен со статьей 209 — тунеядство. В течение двух месяцев не устроишься — передам дело в суд. И на что ты живешь, если не работаешь?
— Наследство получил.
— Ну не знаю. Наследство, конечно, хорошо, но у нас в Москве не работать нельзя. А где раньше работал?
— В МУРе.
— И кем ты там работал? (Ехидно).
— Участковым на Красной Пресне.
— Врешь?
— Чего бы мне врать, вот смотри в трудовой.
— А чего уволился-то? Или устав нарушил и попался?
— Ничего я не нарушал. Говорю же — наследство получил.
— Большое?
— Да не очень, наличными там всего семьсот тысяч с лишком фунтов было.
— Каких таких фунтов?
— Английских.
— Врешь?
— Нет.
— А сколько это в рублях?
— Ну, фунт в рублях стоит где-то два с половиной рубля.
В этом времени хорошо учили считать в уме, так что старлей быстро разинул рот:
— Это чё, полтора миллиона рублей получил?!
Ну не совсем так. В фонд мира перечислил, налоги бриттам заплатил, за бездетность вычли… В общем — вот. И я протянул ему сберкнижку.
