И наконец, спустя время Овчаренко вновь подошел к замечательному архитектурой зданию на Софийской набережной, бывшей усадьбе «сахарного короля» П. И. Харитоненко, где он до революции хранил свою коллекцию живописи…
Оказывается я с самого начала был подвязан с Инюрколлегией. Обойти её в СССР невозможно. Адвокат никогда не получит визу и не найдет наследника. А даже, (фантастически), найдя, не сможет произвести никаких значимых юридических действий в СССР. Меня даже в посольство не пропустят.
Все было решено за моей спиной, а лишь потом включился в ситуацию КГБ. Так что из посольства мы почапали (поехали на громадной машине посла) в эту самую «коллегию».
СССР был всегда кровно заинтересован в поступлении в страну валюты, поэтому им и была создана Инюрколлегия. Работала она по такому принципу — с зарубежными адвокатами заключалось соглашение, согласно которому в случае нахождения в зарубежных странах наследодателя, а в СССР — наследников, каждая из сторон получала по 10 % от суммы наследства.
Досужие разговоры как Советское государство забирает себе все наследство или заставляет переводить его в Фонд мира или детский дом были неправдой: наследникам предлагалось или забрать сразу всю сумму в рублях по курсу, или перевести деньги во «Внешпосылторг» и получить возможность отовариться в «Березке», или даже разрешали съездить на часть суммы в загранпоездку.
Слухи о том, что от наследства ничего не остается, распускали сами наследники, дабы избежать нежелательного внимания к своей персоне со стороны третьих лиц. Ведь хотя чаще всего сумма наследства и составляла несколько десятков тысяч, но и случаи получения наследства от $100.000 и выше, тоже были не редкость. Получателям больших наследств просто намекалось, что за малую толику в Фонд мира Советское государство и всё прогрессивное человечество будет наследнику очень благодарно. Но чтобы ставить это обязательным условием — этого не было. С суммы наследства кроме тех 10 % гонорара в СССР не брался даже налог на наследство, который взимался в стране, где проживал наследодатель.
Но советские люди еще помнили времена, когда за родственников на Западе они могли поехать на Восток, поэтому намеки понимали с полуслова и делились, определяя размер «пожертвований» сами.
Юристы Инюрколлегии сидели на зарплате, гонораров от наследников не брали, и Минюст за этим строго следил[19].
Меня приняли тепло. Предложили перечислить малую сумму в формирующийся Советский фонд мира (СФМ). Перечислил 50 тысяч по курсу: 1 фунт стерлингов = 2 рубля 52 копейки.
Общая сумма наследства не учитывалась в СССР, так как находилась в действующей фабрике, в разнообразной недвижимости. И налог за них с меня в Англии уже удержали. Поэтому в Швейцарском филиале Лондонского банка у меня осталось не так и много — 700 тысяч фунтов стерлингов. С них я и заплатил десять процентов отечественной сторонам. Пятьдесят тысяч согласился получить рублями и стал обладателем огромной суммы, с которой меня сразу удержади налог на яйца (На бездетность). Не такой уж и маленький — шесть процентов. Деньги разместили в центральной сберкассе и сразу выписали сберегательную книжку. Предлагали через перевод во Внешпосылторг устроить мне чеки для магазина Березка — отказался. Негде мне пока хранить дефицитные ценности. Квартиру участкового (хоть и убогую) у меня через несколько дней отберут, пять дней осталось отработать в милиции.
Так что по выходу из Инюрколлегии я пошел на площадь трех вокзалов — искать бабушек, сдающих комнаты. Сопровождения мне на этот раз контора не выделила.
Не то, что я был расстроен, но как-то вяло себя чувствовал. Столько планов было в голове. Одна надежда, что после беседы Совет директоров все же согласится с новым хозяином и наладит выпуск модернизированных костылей из авиационного алюминия. А может и не авиационного, какие-то приварки или припарки в металл надо будет добавит для крепости, но чтоб не увеличить вес. Я не технолог.
