— Нами, мистер Эссенс, достигнуты серьёзные успехи. Терапевтическое клонирование — это будущее медицины. Из стволовых клеток можно выращивать любые органы, причём проблемы несовместимости не существует — ведь донором является сам пациент. Нужно только разработать и довести до соответствующего уровня технологию, и тогда…
— Не сомневаюсь, что вы много добились, профессор, — прервал его Эссенс, — однако нас, — он подчеркнул это слово, — интересует совсем другое. А именно — репродуктивное клонирование.
— Технически и в этом нет ничего сложного, — Райт пожал плечами, — хотя бы потому, что терапевтическое клонирование становится репродуктивным, если по прошествии двух недель рост эмбриона не прекращается, а…
— Вы знаете, мистер Райт, — шелестящим голосом произнёс Эссенс, — я знаком с общими принципами клонирования, поэтому не стоит тратить время на повторение азбучных истин. Нас, — повторил он, — интересует репродуктивное клонирование, от и до, причём в широких масштабах. Клонирование людей, а не овечек Долли или бычков Джефферсонов.
— Но… — руководитель сектора заметно стушевался. — А как же… Ведь подобные эксперименты… запрещены. Разве не так?
— Я готов ответить на любые вопросы по существу, — холодно сказал Эссенс, и глаза его сделались колючими, — но избавьте меня от нелепых, договорились?
Джошуа Райт обиженно замолчал, и тогда Эссенс положил на стол сцепленные пальцы рук и раздельно, словно объясняя детям простые и понятные взрослым вещи, изложил — по пунктам.
— Первое. Результатом вашей работы — практическим результатом! — должна стать доведённая до соответствующего уровня, — тонкие губы Арчибальда сложились в подобие усмешки, — технология клонирования людей в широких масштабах. Исходный материал будет поставляться бесперебойно — в мире полно женщин, готовых продать свои яйцеклетки.
Второе. Крайне важно, чтобы готовая продукция могла обладать заданными качествами — теми, которые мы, — он снова сделал ударение на местоимении, — сочтём нужными и полезными. Генная модификация — полагаю, ничего сверхъестественно трудного здесь не встретится.
Третье. Внутриутробное вынашивания клонов — использование женщин на конечной стадии — признано нецелесообразным. Поэтому нужно делать клонов in vitro — целиком.
— Вы имеете в виду, — подал голос Люк, — нечто подобное тому, чем занимались Томас Шаффер в Филадельфии и покойный Йосинори Кувабара в Токио?
— Именно так, — оценивающий взгляд Эссенса скользнул по доктору Чойсу, и Люку показалось, что этот жутковатый старичок подумал нечто вроде: «Хм, мальчик встревает в разговоры взрослых? Но говорит дело… Может быть, из этого мальчика будет толк…».
Джошуа хотел что-то сказать, но Эссенс остановил его лёгким движением руки.
— Догадываюсь, профессор, что вы хотите спросить. Такой грандиозный проект — это инициатива частного лица — или лиц — или же уровень заказчика несколько выше? Выше, уважаемый профессор, гораздо выше! Это не блажь богатого сумасброда, пожелавшего наклонировать себе гарем из топ-моделей, — он снова псевдоулыбнулся, хотя глаза его так и остались непроницаемо холодными. — Считайте, что это самое важное начинание после знаменитого Манхэттенского проекта. И значимость его в государственных масштабах такая же — если не выше. Я понятно говорю?
Райт и Чойс молча кивнули, и Эссенс продолжал.
— Финансирование будет неограниченное. Нам важен результат, а в средствах мы не стеснены. Возможно, работы будут проводиться не здесь, — он обвёл взглядом кабинет, — мы с почтением относимся к законам, — а где-нибудь в Австралии. На этой планете есть масса укромных уголков… И последнее: надеюсь, нет смысла акцентировать ваше внимание на том, что всё только что вами услышанное является строго конфиденциальной информацией. Вам никто не поверит, если вы попытаетесь, скажем, продать эту информацию какому-нибудь ушлому репортёру, а вот неприятности я вам гарантирую. — Эссенс внимательно посмотрел на обоих учёных и закончил. — Это проект государственной важности, и поэтому я не буду говорить «я не тороплю вас с ответом». Наоборот — я вас тороплю. Время не ждёт — я должен знать ваше решение не позднее завтрашнего дня. А теперь извините, господа, мне нужно идти — дела.
Несмотря на некоторую тучность, он легко, по-молодому, поднялся с кресла и пошёл к двери. Но у самых дверей вдруг обернулся и бросил:
— Соглашайтесь, джентльмены. У вас будет всё, что только можно пожелать, — и даже больше того. И потом, стоять у истоков великого начинания — разве не это заветная мечта любого настоящего учёного, а? — и с этими словами мистер Эссенс улыбнулся в третий раз. Хотя улыбкой это сокращение лицевых мышц можно было назвать лишь с очень большой натяжкой…
