Увидев профессора, студенты затихли. Смолкли разговоры и перешептывания, в зале чувствовалось напряжение. По обе стороны от постамента, рядом с Эдвином Гарлоу встали другие учителя. Холодная ярость, переполнявшая ректора, заставляла их нервничать, переминаться с ноги на ногу и бросать друг на друга испуганные взгляды.
– Уважаемые студенты, – по залу пронесся громогласный голос. – Хочу поблагодарить вас за то, что пришли. Начну без особого вступления. В университете случилось нечто, сильно огорчившее меня. Как вы все знаете, нашему заведению выпала великая честь оберегать, думаю, самый главный артефакт Хранителя. И не секрет, что Кристалл находится в центральной башне. Он надежно охраняется, и все же никому в здравом уме не придет в голову похитить священную реликвию. Я сильно ошибался на этот счет…
Живая масса студентов беспокойно зашевелилась.
Подростки негромко заголосили, ошеломленные этой новостью. Я сам не ожидал такого поворота событий. Профессор решил, будто Кристалл кто-то пытался выкрасть.
– На двери, – продолжал профессор Гарлоу, – ведущей в башню, стояла магическая печать. Ее взломали. Артефакт стерегут глиняные воины. Это не столь эффективная мера защиты, сколько подарок от мастера Орегато, одного из самых искусных волшебников по глине на Большой Земле. Так вот, этих стражей сломали самым варварским способом. Третьей линией защиты является сфера, в которую заключен Кристалл. Ее вскрыть не смогли, никому из студентов не удалось бы это сделать. А в том, что нарушитель в этом зале я не сомневаюсь. Да! Это один из вас, один из студентов. Вор вероломно, в ночное время, пытался присвоить себе артефакт. И сейчас стоит с бессовестным видом и думает, что останется безнаказанным. Уверяю, это не так. Я лично приложу все силы, чтобы выявить недоброжелателя и привлечь органы правопорядка к этому делу.
Я пробежал глазами по залу. Постарался отыскать Мадлен, но девушки не было видно в поле зрения. Не сомневаюсь, что она понимает, что это лишь пустые угрозы, и вряд ли ректор в силах разоблачить нас. И все же Мадлен сейчас тяжело, хотелось бы немного подбодрить ее.
– Обращаюсь к нарушителю. Если ты придешь в ректорат, лично ко мне, и сознаешься в своем злодеянии, то я ограничусь только отчислением. Для тебя это самый настоящий подарок. Если не явишься, то будешь отвечать согласно букве закона. Пеняй на себя!
Профессор дышал тяжело и громко. Распирающая его ненависть к нарушителю осязалась почти материально.
