Сэмюэль дал мне увесистый пакет, из которого наполовину торчал мушкет с отполированным стволом. У самого охотника из оружия наблюдалось длинное копье и ружье, закрепленные за спиной крест-накрест. К поясу приторочены пистолет с широким дулом и кривой разделочный нож.
– До полуночи не вернетесь, вышлем ополчение, – загоготал стражник. – Уже сейчас начнем собирать отряд.
– Ага, целый отряд, – послушно кивнул худой.
– Выпустите нас, господа. Меня утомило ваше присутствие, – сморщился Сэмюэль.
Улыбка на лице пухлого пропала.
– Открой им ворота, Урл-ам, – бросил он. – Нечего разговаривать с мертвецами.
– Я похвастаюсь шкурой Ларрайна перед твоей женой, стражник, – проронил тролль.
– Просто упомяни меня в завещании. Этого хватит.
– Ага, составил завещание? – презрительно фыркнул шамол.
Когда мы вышли за черту города, и решетка за спинами с грохотом опустилась, тренер Хардклиф прошипел:
– Моя ошибка. Не стоило рассказывать глупцам о прогулке в лес. Только засмеяли. Не волнуйся, Эван, ничего нам не сделает это кабанье отродье.
– Да я и не волнуюсь, – равнодушно отозвался я.
Мы двигались пока что по главному тракту.
– Стрелял раньше? – поинтересовался тролль.
– Доводилось, тренер Хард…
– Нет, нет, нет, – перебил преподаватель. – Так никуда не годится. Поскольку мы не в университете, а на охоте, давай обращаться друг к другу на «ты».
– Раньше мне приходилось стрелять, Сэмюэль, – поправился я.
– Вот и славно, – охотник передал сумку. – С мушкетом разберешься. Там еще патроны, шомпол, воронка с порохом и провизия. До ночи я намереваюсь вернуться в Марбург и утереть нос наглому стражнику.
– Забудь о нем. Сконцентрируемся на деле.
– Да, ты прав.
От главного тракта отошли два ответвления. Налево дорога уводила в деревню Клири, направо тропинка вела в лес. Фрейн говорил, что раньше вторым путем пользовались лесники, и если пройти до конца, то можно упереться в избушку. Ныне полуразрушенную.
Мы отправились в правую сторону навстречу деревьям и жухлым кустарникам.
– Расскажи мне о ларрайнах, – попросил я.
– Как я уже говорил, – начал Сэмюэль, – это подвид кабанов. Только гораздо крупнее и агрессивнее. У них более массивные клыки, выпирающие из-под верхней губы, похожие на острый бивень. А еще… Они хитрее.
– Хитрее?
– О да. Эти зверюги могут часами лежать неподвижно, выслеживая добычу, либо прятаться от нее. Не стоит недооценивать ларрайна. Поверь мне, он даст фору нам обоим в интеллектуальном развитии. Самый эффективный способ победить ларрайна – перехитрить его. Побить той же картой.
– И как мы это сделаем?
– Будем импровизировать, – пожал плечами тролль. – Заранее не скажешь.
Наступил полдень. С неба посыпалась новая порция снега, хотя вокруг он и так был везде. Сгущался сугробами и оседал толстым слоем на ветвях деревьев. Вдалеке перекликались вороны, снег издавал под сапогами протяжное: «Хру-ум».
Я перекинул мушкет за спину, а сумку с поклажей повесил на плечо. Так было легче передвигаться. Какой-то отрезок пути мы прошли молча, затем мистер Хардклиф произнес:
– Смотри. Это очень интересное растение.
Я присмотрелся. Спутник указывал на стебель, уходящий вертикально вверх, с шаровидным утолщением на конце.
– Обычный ползун.
– А знаешь, почему он называется ползуном?
– Развитая корневая система, – ответил я. – Снаружи кажется, что растение хлипкое. А если глянуть под землю, то можно обнаружить крепкие корни толщиной с большой палец. Они могут уходить на многие мили вокруг, и за счет них растение не погибает зимой. Мощные корни пробираются глубоко в землю, выкачивая из недр воду с нужными минералами. Такие корни называют «ползучими». Отсюда название растения.
– О! У кого-то обширные познания в биологии.
– В школе дурака не валял.
– Откуда ты, Эван? – тролль взглянул на меня. – Расскажи о себе.
Я вздохнул. Знал, что кто-нибудь начнет задавать неудобные вопросы, поэтому отвечал максимально кратко и в согласии с легендой. Мистер Хардклиф все спрашивал и спрашивал, интересовался моей жизнью, а я поддерживал разговор, припоминая несуществующие события вымышленного прошлого.
Между тем, мы поднялись на заснеженный склон, спустились с него. Вышли на поляну, засыпанную валежником. Сухие ветви и сучья хрустели под ногами, переламывались.
Затем настал мой черед, и я узнавал тролля лучше.
