Я прибавил хода, хотя сил оставалось все меньше. Петлял среди построек в надежде отыскать хорошее убежище. Тем временем, кабан сломал ограду и вошел в город. Слышались клокочущие хрипы и тяжелое дыхание зверя. Недолго думая, я нырнул в проем жилого дома. Вход был настолько узок, что пришлось протискиваться «плечами вперед».
Внутри было мало места. Никакого второго выхода или отверстия в стене, только маленькое окошко, в которое с трудом пролезла бы кошка, не говоря уже о взрослом человеке.
Я затаился. Ларрайн потерял из виду добычу и блуждал среди ветхих каменных зданий. Хрум-хрум. Короткие лапы топтали снег. Хрум-хрум. Все это напоминало детскую игру в «прятки», вот только если меня найдут, конец у игры будет печальным.
Хрум-хрум. Хрум-хрум.
Я прижался к стенке, подальше от входа, и смотрел наружу через проем. Спустя долгую бесконечную минуту тело кабана переместилось мимо моего убежища. Сердце успокоилось, я выдохнул. И в этот момент красный, налитый кровью, глаз образовался в проеме и зыркнул на меня.
Зверюга заревела с удвоенной силой и приложилась крепким черепом о камень. От мощного удара с потолка посыпалась мелкая пыль, но стена устояла. Еще толчок! Еще один! Ларрайн остановился, поглядел на меня, и я понял – он не прекратит долбиться головой.
Бум! Бум!
Стена прогнулась. Брызнуло каменное крошево.
Бум! Бум! Бум!
У меня совсем не было никакого оружия, а ларрайн разгонялся. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять – он скоро ворвется внутрь.
Бум! Бум! Бум!
Я огляделся. Вокруг не было абсолютно ничего. Кажется, это помещение станет для меня могилой.
Бум! Бум! Бум! Бум!
Мелкие камни и осколки крупных булыжников упали на пол. Проем расширился, половина рыла убийцы в него уже помещалась.
Мне казалось, что духи сонного города пробудились и завыли, точно тысяча грешников. Умом я понимал, что это были просто галлюцинации. Шутки воспаленного мозга, чувствующего приближение собственной гибели.
Бум! Бум!
Я в отчаянии закричал, и кабан заревел вместе со мной. Не торжествующе, нет. То бы крик, полный боли. Ларрайн отступил. Его избитая морда, от ушей до нижней челюсти залитая кровью, исчезла.
Хрум-хрум-хрум. Животное быстро отдалялось.
Я осторожно приблизился к выходу, опасаясь, что это может быть коварной уловкой. Недаром Сэмюэль предупреждал, что ларрайны хитрые. Этот сукин сын поджидал нас в засаде долгое время, и мистер Хардклиф на вершине холма шел впереди, потому и нарвался.
Кстати, о старшем охотнике племени…
Он встретил меня снаружи. Живой и невредимый.
– Ты в порядке? – поинтересовался спутник.
– Как ты выжил, Сэмюэль? – удивился я. – Я видел, как ты полетел с обрыва.
– Помнишь, мы разговаривали о ползуне. Так вот, его корни свисали вниз, и я за них зацепился. Полез наверх, чуть не навернулся, когда тонкий корень оборвался, однако схватился за другой и выкарабкался. Пистолет безвозвратно утерян, – посетовал он.
Я расхохотался.
– Благодари Хранителя, что он тебя спас. А не горюй о потере оружия.
– Меня спас не Хранитель, – не согласился охотник. – Это сделали мои пальцы.
– Говоришь прямо, как мистер Фитцжеральд, – улыбнулся я. – Что было потом? Ты нас нагнал… Но как отпугнул ларрайна?
– Всадил в его шкуру копье. Отличный бросок, – похвалился тролль, – попал прямо в спинное нервное сплетение. Клянусь своими сапогами, кабан сейчас загибается от боли. Где твои сумка и мушкет?
– Бросил по дороге.
– Не страшно. Ларрайн побежал в обратном направлении, так что поклажу мы подберем. У нас два огнестрельных оружия, а кабан серьезно ранен. Должны завалить!
В его голосе слышался азарт.
– Сэмюэль, не лучше ли вернуться в Марбург, – запротестовал я.
– И показать тупому стражнику, что мы пришли с пустыми руками. Вот уж нет! Не трусь, Эван. Это тебе, конечно, не оленей валить, но мы справимся. На снегу отлично видны отпечатки копыт, найдем ларрайна в два счета!
– А на светлозаров не нарвемся?
– Их нет в этой части леса. Иначе я бы не пришел сюда охотиться. Ну все! Хватит пустых разговоров! Кабан далеко смылся, самое время его нагонять. Если ты не со мной, то Марбург в том направлении.
– Я с тобой. Веди, Сэмюэль.
Мы отправились тем же путем, вверх по холму. Сумка и мушкет лежали на том месте, где я их бросил. Правда, рядом с оружием на земле пестрела отметина копыта. Наступи ларрайн на полшага ближе, и я остался бы безоружным. Мощная лапа зверя переломила бы пополам мушкет, как зубочистку.
Чем дальше мы уходили в лес, преследуя добычу, тем больше я опасался нарваться на светлозаров. Среди обывателей у визари, помимо сынов неба, есть другая кличка – дети неба, что практически одно и то же. Великанов недалекие умы называют детьми камня, а морской народ – детьми воды. Так, у светлозаров есть свое прозвище – дети леса. Именно светлозары считаются первой расой, появившейся в Салии. И вся растительность и живность считается их достижением. По сей день дети леса, особенно самые дикие из них, продолжают жить в лесах и приглядывать за матерью природой. У них свои странные обычаи и обряды. И не поздоровится дровосеку или охотнику, попавшему в их руки.
