Это снаряжение они приобрели в Кабаллоне. В лавках, где Илькавар совершал покупки, даже не полюбопытствовали, для чего оно; Илькавар был охотником, держался как охотник и выглядел в точности как охотник. С одной стороны, это вызывало у горожан недоверие и косые взгляды, а с другой — избавляло от лишних расспросов.
«Дикий человек с пустошей!» — Вот и все объяснения.
Оставшись один, Илькавар подкрался к крыше норы. Затем опустился на колени, приложил ухо к земле. Ему показалось, что он слышит, как в глубине шевелится детеныш. Он даже различил постукивание крупного клюва, затем скрежет когтей, несколько резких хлопков — грифончик встряхивался. Неужели скоро это великолепное, могущественное создание будет в его власти? Илькавару не верилось…
Он осторожно снял ветки и открыл отверстие рядом с куполом норы.
Затем приготовил сеть и щит и начал ждать.
Ожидание не продлилось долго. Шум стал более явственным, грифон приближался… но вместо того, чтобы высунуться в дыру, он вдруг застыл на месте. Замер и Илькавар, ничего не понимая. Он все правильно рассчитал — детеныш должен быть уверен в том, что прилетела его мать. Никто другой не осмелился бы посягнуть на неприкосновенность норы…
До чувствительного слуха Илькавара донесся едва различимый свист. Он застыл на месте, затаил дыхание. Звук повторился. Илькавар не сумел в точности определить, что это за звук и что он означает, однако грифон, несомненно, понимал происходящее — и при том гораздо лучше, нежели охотник.
Малыш устремился туда, откуда долетал призыв.
Илькавар с тихим проклятием выпрямился. Кто-то смешал все планы, послав грифону сигнал. Что же это такое? Предупреждение об опасности? Зов кого-то из родственников? Или, возможно, добыча настолько желанная, что устоять перед ней невозможно?
Илькавару очень хотелось последовать за грифоном, но он остался стеречь «свой» выход из норы. Вдруг детеныш решит вернуться?
Время шло, но ничего больше не происходило. Сколько ни вслушивался Илькавар, никаких звуков больше не долетало. Грифоны не падали на него с неба, в норе воцарилась тишина. Внезапно это безмолвие показалось Илькавару зловещим. Он растянул сеть над отверстием в земле и прикрепил ее, прибив колышками. Разумеется, Илькавар отдавал себе отчет в том, что такое препятствие вряд ли удержит трехнедельного грифона. Но, возможно, оно создаст детенышу трудности, когда он начнет выбираться наружу, он вынужден будет шуметь и замешкается. Тогда охотник успеет прибежать и схватить его…
С этой мыслью Илькавар помчался в сторону второго выхода из норы — того, где должен был караулить Муртан.
Там было пусто, только щит валялся в траве. Илькавар наклонился, осмотрел щит и обнаружил на нем следы грифоньего клюва. Совершенно очевидно, что детеныш грифона бил по этому щиту клювом, бил изо всех сил — и произошло это недавно.
Трава возле норы была примята, ветки кустов переломаны. Несомненно, здесь шла ожесточенная борьба. Но где же Муртан с добычей? Илькавар огляделся по сторонам — никого. Он попробовал было посмотреть по следам, в какую сторону направился Муртан с добычей… Может быть, отпечатки на земле что-нибудь подскажут охотнику и раскроют ему секрет?
— Никакого секрета, — донесся до Илькавара тихий, хриплый голос Эрин.
Илькавар вздрогнул. Молодая женщина стояла прямо перед ним. Она умела бесшумно передвигаться по лесу — так бесшумно, что даже Илькавар не услыхал ее приближения.
— Ты разговаривал сам с собой, — пояснила Эрин. — Такое не редкость среди людей, привыкших к одиночеству. Глупо устроен человек, обязательно ему нужно слышать чей-нибудь голос.
Илькавар криво пожал плечами. Ему было неловко, как будто она застала его за чем-то предосудительным.
Она негромко рассмеялась.
— Он сбежал, — сказала Эрин. — Муртан. Он удрал с добычей. Он рассчитал все заранее, я полагаю. Смотри, наших лошадей тоже нет. Он и их увел с собой. Приманил грифона свистом, схватил его вот здесь, — она указала пальцем себе под ноги, — а тут набросил на него сеть… Затем связал грифона и забрал его к себе в седло. И лошадей тоже приманил. Помнишь, как ловко он поймал мою лошадь, когда та сбежала? Ты прав, он лошадник. Полагаю, в дурные времена Муртан промышляет конокрадством.
— Ты как будто восхищаешься им, — недовольно проворчал Илькавар.
— Вовсе нет, — Эрин покачала головой. — Игра еще не закончена. А когда она будет закончена, то, возможно, и вовсе не останется никакого Муртана, чтобы можно было им восхититься. — В ее тоне прозвучала угроза.
— Ты о чем?
— О том, что никто не смеет воображать, будто Эрин можно обвести вокруг пальца! — В мертвом глазу женщины сверкнула искра гнева.
Илькавар никогда прежде не видел Эрин такой сердитой… и такой живой.
— Как мы догоним его без лошадей? — спросил Илькавар. — Он наверняка ушел уже далеко.
— Точно. — Она покачала головой. — Но как бы далеко он ни убрался отсюда, я найду его и отберу мою добычу.
— Нашу добычу, — поправил Илькавар.
— Вот как ты заговорил! «Нашу»! Разве ты не думал про себя, что мы — лишь твои помощники, а вся слава, вся благодарность олайского тана достанутся тебе?
