С этими словами он откинул капюшон, и я увидела, что его лицо словно бы охвачено ярко-синим пламенем. Он открыл рот, и нестерпимый жар вырвался из его горла. Магический огонь, которым окатил меня Бардесан, обжигал кожу, уничтожал зрение, крошил зубы. Он преображал всю мою природу. Я словно бы умирала и рождалась каждое мгновение. Это была бесконечная агония.
А потом… все было кончено. Бардесан без сил лежал на полу, скорчившись под своим плащом. Он трясся, как в лихорадке. Я могла бы убить его одним ударом кулака, если бы нашла в себе силы сжать кулак. Но у меня не было этих сил. Все мое тело горело, один глаз ничего не видел… В окно светило солнце. Мои цепи превратились в пепел, одежда, волосы — все сгорело. Но я была еще жива.
Я выбралась из башни — не столько потому, что хотела жить, сколько потому, что не хотела подыхать, как животное, в этом проклятом месте. Пока светило солнце, мне нечего было бояться, и я проползла через всю бывшую столицу, через болота. Солдаты из Ордена, посланные на поиски нашего отряда, подобрали меня недалеко от дороги. Я рассказала им о случившемся и, как только смогла ходить без посторонней помощи, оставила Орден, свое служение жрицы Вереса, всех, кого знала по прошлой жизни, — и начала новую жизнь отшельницы.
Илькавар выслушал ее рассказ молча. Он был глубоко растроган тем, что эта суровая женщина доверила ему свою историю.
— Почему ты осталась в живых? — спросил он наконец.
Эрин ответила:
— У меня была при себе одна вещь. Осколок Кристалла Вечности. Этот артефакт издавна принадлежал нашей семье. Когда я посвятила свою жизнь служению Вересу, брат отдал мне величайшее фамильное сокровище, чтобы оно охраняло меня в испытаниях. Я держала его в правой руке, когда Бардесан пытался убить меня. Поэтому правая сторона моего лица уцелела, а левая — умерла… Я не хотела признаваться брату в том, что осталась в живых. Мне невыносима была сама мысль о том, что он увидит, какой я стала. Поэтому я попросила одного из орденских солдат вернуть ему артефакт. Тану Олая эта вещь нужнее, чем простой отшельнице…
Неожиданно Эрин хрипло закричала:
— Вот он! Смотри, вон там Муртан!
Перегнувшись, Илькавар взглянул вниз и действительно увидел на широкой вересковой пустоши всадника и двух лошадей. Всадник погонял коня, придерживая рукой сверток, прикрепленный к седлу.
Грифониха тоже заметила похитителя. С грозным клекотом она стала снижаться. Муртан поднял голову и с ужасом уставился на преследователей. Он еще пытался скрыться… Но Никта уже приземлилась и, растопырив крылья, пошла прямо на лошадей.
Запасные лошади сразу убежали, а та, на которой сидел Муртан, взвилась на дыбы и дико заржала. Муртан, следует отдать ему должное, оказался отличным наездником. Он даже сумел успокоить лошадь и удержаться в седле.
Эрин наклонилась к уху грифонихи и что-то прошептала ей, а затем спрыгнула со спины существа. Илькавар последовал за ней.
— Все кончено, Муртан, — произнесла Эрин. — Ты должен отдать нам детеныша.
— И ответить за предательство! — прибавил Илькавар.
Эрин обернулась к нему и убрала волосы с лица. Он увидел ее улыбку.
— Нам не нужен Муртан, — сказала Эрин своим тихим, сиплым голосом. — Пусть убирается. Думаю, ему стоит попытать счастья в Туррисе на ежегодном празднестве на Великой Арене. Гильдия гладиаторов, полагаю, позволит ему участвовать.
— Я проиграл последний бой на отборочном турнире, — напомнил Муртан.
Теперь, когда немедленная смерть от когтей грифона или от кинжала Илькавара ему не грозила, Муртан опять обрел прежнюю самоуверенность.
— Не морочь мне голову! — фыркнула Эрин. — Я хорошо знаю правила гладиаторских гильдий. Ты победил в предыдущих семи сражениях, одно поражение не имеет значения. В любом случае ты можешь претендовать на выступление на Великой Арене. Праздничные турниры организуются по принципу: семь побед — одно сражение. Полагаешь, я этого не знала?
— А как же его вероломство? — не сдавался Илькавар. — Он что же, так и уйдет безнаказанным?
— Предлагаешь связать его, тащить в Олай и там добиваться правосудия? — поинтересовалась Эрин. — Мне не хочется с ним возиться. А тебе?
Илькавар отмолчался. Разумеется, она права. И когда это вышло, что Эрин стала командовать? Илькавар наивно полагал, что это — его охота, его авантюра. Что ж, Эрин — аристократка, сестра Гвириона, жрица Вереса, она владеет осколком Кристалла, ей подчинился грифон. Наверное, у нее действительно есть право распоряжаться.
Муртан отвязал грифончика, свистнул и поскакал прочь. Он спешил — вдруг Эрин передумает и натравит на него разъяренного грифона? Лучше скрыться с глаз долой.
Возвращаться в Кабаллон без добычи не стоит. Эрин права, есть смысл направиться в Туррис и выступить на Великой Арене. А там, глядишь, все забудут о его неудаче…
