Постер я отнес домой. Утюгом старательно разгладил его вечером на гладильной доске, почистил щеточкой и повесил на стену. Теперь она была рядом со мной. Потом взял баночку пива и уселся в кресло. Потягивая холодный пенистый напиток, любовался ликом любимой, восхищаясь тонкими чертами ее лица, ставшими будто бы еще прекраснее. Она, казалось, отвечала мне внимательным, со смешинкой в глубине зрачков, взглядом. Куда бы по комнате я не пошел, Рита зорко и насмешливо следила за мной. Ощущение ее присутствия стало таким реальным, что я невольно заговорил с ней вслух. Рассказал ей о том, что случилось со мной на вокзале, что произошло потом. Поведал о воскрешении, о Центре, докторе Зотове и побеге. Она слушала и молчала.
Ночью я плохо спал. Мне вновь снились события далекого дня, когда я был убит, и проснулся я в холодном поту. Со стены на меня снисходительно смотрела Рита. И тогда я понял, что настало время действовать.
Гоча долго смотрел на меня, как на безумца, когда я заявил ему, что увольняюсь.
— Куда ты пойдешь? — говорил он. — Тебя же нигде не примут. А у меня ты один из лучших. Почему уходишь? Плачу мало? Давай больше буду платить. Говори цену.
Он все отказывался верить в то, что ухожу я вовсе не из финансовых соображений. Похоже, так и не поверил, потому что, сперва рассчитываясь со мной, а затем глядя мне вслед, все недоуменно качал головой и что-то тихо бормотал себе под нос на своем родном языке.
Тем же вечером я собрал небогатый скарб и поехал в Москву. Сверхсовременная электричка домчала меня до столицы за полтора часа. Раньше самые скоростные из них преодолевали это расстояние за пять с половиной часов. Несоответствие скорости здорово меня подвело. По старинке я рассчитывал на то, что ночь пересплю в вагоне, а ранним утром буду в Москве. Но проклятый поезд привез меня около полуночи. Впереди была целая ночь. Денег с собой у меня было немного, тратить их на гостиницу было жалко. И тогда, набравшись смелости, я позвонил по внутрисвязи Лике.
— Привет, человек из прошлого! — услышал я ее радостный голос. — Ты где?
— На вокзале.
— Гойко!
— Что? — не понял я. — Горько?
— Да нет же, — рассмеялась она. — Гойко! Ну, то есть, очень хорошо, даже лучше чем хорошо. Не знаю, как это говорилось у вас.
— Круто?
— Точно, круто, — обрадовалась она. — У меня отец до сих пор так выражается. Слушай, у нас тут вечеринка. Приезжай!
— Нет настроения.
— А-а, — разочарованно протянула она. — А зачем тогда в Москву приехал?
— Соскучился по тебе, — приврал я.
— Так я тебе и поверила! Тебе негде переночевать? Ладно, жди, я скоро буду.
Мы договорились о том, что я буду ждать ее у входа на вокзал. Чтобы скоротать время, я решил прогуляться. Это был тот самый вокзал, на котором двадцать лет назад меня убили. За это время он очень сильно внешне изменился, но расположение залов осталось прежним. Я с трудом удержался от того, чтобы не войти в тот зал, где когда-то уборщица наткнулась на мой труп. Вместо этого прошел до того самого места, где встретил Профессора. К моему удивлению, нищих и сейчас там хватало. Хваленые оды доктора Зотова современному правительству, сумевшему решить проблемы голода и безработицы, на деле оказались дутыми.
Я подошел к ближайшему нищему и спросил у него о Профессоре. Оборванец уважительно зацокал языком.
— Большой человек был, — сказал он. — Легенды о нем до сих пор ходят из уст в уста. Шибко умный он был. Но потом исчез. Говорят, растворился в тумане. Злой дух его прибрал. Но мы верим, что он еще вернется.
Сунув ему пригоршню мелочи, я справился о Профессоре еще у двух попрошаек. Они слово в слово повторили мне знакомую песню. Мол, Профессор великий был человек, за это его и забрал злой дух паровозных путей.
Надежда напасть на след Профессора тоже исчезла. Преисполненный самых мрачных чувств, я поджидал Лику у входа на вокзал. Теперь поневоле Рита оставалась тем единственным, что связывало меня с прошлым.
Потом появилась Лика на своем роскошном эфиромобиле, весело посигналила мне, и мою печаль как рукой сняло. Девушка вновь была собой, и совсем не напоминала то угрюмое существо, с которым я простился пару недель назад.
— Привет! — завопила она, когда я уселся в машину. — Куда едем?
— Туда, где тихо и спокойно, — попросил я. — Все-таки не забывай, что мне уже почти пятьдесят.
Она смешливо фыркнула и стронула машину с места. Мы стремительно мчались по улицам ночной Москвы, ярко играющей переливами рекламы. Многие уже обзавелись новейшими голографическими вывесками, и, проезжая мимо них, я невольно ежился, с замиранием сердца глядя на то, как огромный динозавр мчится по тротуару, догоняет маленького и разрывает его на куски. Потом картинка исчезла и появилась надпись: «Боитесь стресса?». Я так и не понял, что рекламировали, поскольку машина унеслась вперед.
— Куда ты меня везешь? — спросил я.
— Домой, — просто ответила она. — Только мы будем не одни, извини.
— Ты живешь в общежитии?
