Других специальностей у меня не было, большими талантами я не обладал. Все, на что мог рассчитывать, так это на грубую физическую силу. Но я не был уверен, что таковая еще используется землянами. Пробовал устроиться официантом — не вышло. Конкуренция среди этой братии заметно повысилась. Только элитные заведения могли позволить себе держать официанта-человека. В заведениях поскромнее у каждого стола стояла паркетка — небольшой шкафчик с пронумерованными кнопками. Посетитель просто выбирал в меню блюдо и нажимал на панели число, под которым оно было обозначено. Секунды спустя из паркетки выдвигался поднос с заказом и механическая рука-манипулятор, ловко расставляющая все по столу. Даже счет принимала паркетка.
Не повезло мне и с местом продавца. В магазинах чаще встречались аналоги ресторанных паркеток, чем продавцы. Чтобы попасть в охрану, нужна была лицензия. На завод — диплом. Дворники с улиц исчезли, уступив место электронным неповоротливым роботам-болванам. Порой, я удивлялся, думая о том, чем теперь люди зарабатывают на хлеб. Складывалось впечатление, что половина слоняется без дела по улицам, а вторая половина в это время бездельничает в офисах.
Найти работу мне помог случай. Однажды вечером, когда на землю уже опустились сумерки, я возвращался домой, как обычно, уставший и разочарованный. Как вдруг из подворотни на меня выскочил мужик и жарко прошептал в самое ухо:
— Подработать не хочешь?
Я хотел, и послушно побежал за ним. Во дворе дома у одного из подъездов стоял длинный фургон. Оказалось, что надо выгрузить из него мебель и поднять ее на четвертый этаж. За это обещали по двести рублей на брата. Кроме водителя, здесь также было трое таких же, как я бедняги.
Мебель оказалась тяжелой. Затаскивая шкаф наверх, я проклял будущее, не понимая, как в век высоких технологий не придумали мебель полегче. Час спустя, когда мы разгрузили всего лишь половину фургона, нас застукали. Во двор неслышно вкатила патрульная машина с погашенными фонарями.
— Легавые! — заорал водитель и бросился наутек.
Тут же врассыпную бросились мои коллеги. Не успел я и глазом моргнуть, как никого из них не оказалось поблизости. Полицейские скрутили меня одного и повезли в отделение. Там бросили за решетку, которая тоже мало чем отличалась от подобных помещений моего времени.
— Простите, в чем меня обвиняют? — попытался я выяснить тревоживший меня вопрос у дежурного, с меланхоличным видом сидевшего недалеко за столом.
Он не удостоил меня ответом. И мне пришлось теряться в догадках о том, что я натворил противозаконного. В голову лезла только одна тревожная мысль: я стал соучастником какой-то аферы или ограбления. А может, помогал сбывать краденое.
На деле все оказалось иначе. Уже за полночь в отделение заглянул майор — пожилой мужик с умным, изможденным лицом. Поскольку за решеткой я находился один, он проявил ко мне интерес.
— За что задержали? — вяло спросил майор, приблизившись к решетке.
— Понятия не имею!
— Все вы так говорите, — усмехнулся он и засобирался уходить.
— Но я в самом деле не знаю, — крикнул я ему вслед. — Я шел по улице, а ко мне подбежал мужик, спросил, не хочу ли я заработать. Я ответил, что хочу. Сижу без работы, грех было отказываться от такого предложения.
Майор обернулся. В его глазах вспыхнул некий симбиоз сочувствия и интереса.
— Ты безработный? — удивился он.
— Да, не смотрите на меня так. Это единственный комплект одежды, и то мне его подарили. Костюмы я меняю простым нажатием кнопки.
Майор сам открыл мне дверь.
— Выходи, — велел он.
Уже стоя на пороге отделения, он сунул мне в руки клочок бумаги.
— Свяжешься с этим человеком, он тебе поможет. А теперь уходи, пока я не передумал.
Дважды меня не надо было просить.
На следующий день я пришел по написанному на бумажке адресу и спросил Гочу. Тот оказался тучным грузином. Бросив взгляд на бумажку, он коротко кивнул, приглашая меня войти. Жил он в огромном частном доме, обнесенном высоким забором.
В деревянной пристройке у Гочи располагался цех по производству мебели. Он назначил меня подсобным рабочим.
В цехе, помимо меня, трудилось еще около десятка человек. Но сблизиться мне удалось лишь с одним. Его звали Тимофей, он был столяром и работал здесь уже два года. На вид ему можно было дать около тридцати, а учитывая невысокий уровень достатка, сомневаться в правильности этого вывода не приходилось. Вряд ли он когда-либо прибегал к услугам омолодителей.
Мы работали в паре. Тимофей оказался словоохотливым парнем, поэтому мы быстро нашли общий язык. В разговорах время бежало быстрее. Правда, иногда он вдруг замолкал и окидывал меня довольно задумчивым взглядом, но, скорее всего, думал о том, что у меня просто не все в порядке с головой. И прощал.
— Я думал, мебель вручную уже никто не делает, — говорил я.
