Марсель ушёл устанавливать контакт то ли с итэтэ, то ли с Конструкторами, забрав с собой Энеобе, Анте, Хорхе, преображённого Гошу и бедного бессловесного Пашу в облике барса, а у Дакуса не осталось сил, чтобы разыскивать доктора и спрашивать, какие лекарства надо принимать при первой манифестации психического расстройства. Помощник капитана попытался связаться с Землёй, чтобы запросить совета, какие действия обычно предпринимают астронавты при галлюцинациях, вызванных неизвестными причинами, но связь не работала. Дакус застонал, вытягиваясь в полный рост на койке. В воображении снова запустились мучительные картины сражения у храма. Как осточертевший видеоролик, который не выключается! По тысячному разу! «Проще умереть», — в отчаянии подумал Дакус, впервые поняв настойчивое стремление Конрада Картрайта исчезнуть из мира живых.
В таком состоянии его и обнаружил Конрад, войдя на корабль. Некоторое время Дакус молча изучал фигуру капитана, выросшую в поле его зрения, а потом вполне серьёзно спросил:
— Ты мне мерещишься или действительно существуешь?
— Существую, — не моргнув глазом, ответил Конрад. — А по какой причине возникли сомнения?
— Почему не ушёл с остальными? — вопросом на вопрос отозвался Дакус.
Их диалог становился всё более любопытным.
— И куда, по-твоему, мне идти? — в свою очередь поинтересовался капитан.
— Наверное, Богам всегда есть куда, — скептически усмехнулся Дакус. — Вся Вселенная открыта.
Усевшись на край постели, Конрад потрепал правнука по руке.
— Сейчас можешь высказать всё, что накопилось за долгие годы. Я перенесу упрёки, сарказм, ярость. Можешь даже морду набить за то, что я не интересовался семьёй в целом и твоей судьбой в частности, жил в Гималаях тридцать лет, наслаждаясь одиночеством. Хочешь выйдем и отведём душу по-мужски там, где никто не видит, и где мы ничего ценного не разобьём?
— Только вот состояние у меня не лучшее для бесед или драки, — Дакус медитативно уставился на серебристую обшивку корабля. — Эта Альриза что-то сотворила со мной. Я вспоминаю вещи, не имеющие ко мне отношения. Уединился вот, чтобы понять: я стал шизофреником или у меня паранойя? Марселя нет, подсказать некому.
— Давай не будем раньше времени ставить диагнозы, — скептически хмыкнул Конрад. — Говори, что именно вспомнил, а я попробую разобраться.
И Дакус рассказал. Конрад выслушал его, не перебивая, а потом промолвил:
— Если начать с восстановления хронологии жизней, то, мне кажется, в сражении у храма ты погиб, а, возродившись, получил тело Дакуса Мэтта. И да, я верю, что с тобой действительно случилось всё, о чём ты вспомнил.
Дакус испуганно подскочил на месте.
— Неужели ты думаешь, что и я — Конструктор? Если у меня две жизни?!
— Нет-нет! — рассмеялся капитан. — Никто не говорит такого. Но последуй моему совету: прямо сейчас перестань отгонять пугающие воспоминания, позволь им вернуться. Дак, и мне было нелегко. Я жил на Земле, совершенно забыв, кем являлся прежде. И вдруг всё нахлынуло… Мгновенно! Мой разум едва не взорвался, как старый снаряд времён Второй Мировой. Мне пришлось примирить внутри себя целых четыре личности, а тебе предстоит разобраться лишь с двумя. Твоя задача проще, утешься.
— Две? — призадумался Дакус. — Откуда тебе известно, сколько их?
— Ну, если вдруг больше двух, ты и с остальными справишься, — оптимистично изрёк Конрад. — Но лучше, если ты вспомнишь сам, хоть я и способен подтолкнуть твою память. Однако попробуй обойтись без моего вмешательства. Для начала вспомни хотя бы своё прежнее имя.
— Как? — отчаянно застонал Дакус. — Это невозможно. В голове всё перемешалось, как в психиатрической клинике, потерявшей главврача!
— Виной тому твой страх. Прекрати сопротивляться, иначе кошмар внутри никогда не закончится. Твой настоящий узор пробудился и желает трансформировать тело, а ты не позволяешь ему! Мне ли не знать? Дак, ты вот-вот станешь прежним, обретя свой исходный облик! Хочешь, буду держать тебя за руку, чтобы тебе не казалось, что ты исчезаешь? В конце концов, для тебя это новый опыт, не стыдно бояться! Помню, когда я в первый раз изменил себе узор, то…
— Просто помолчи, ладно, дед? — сквозь стиснутые зубы пробормотал Дакус. — Я пытаюсь последовать твоему совету. Не мешай уже.
Конрад выпрямился и умолк, сцепив руки на коленях, удивляясь тому, что ему польстило, когда его назвали «дедом».
— Проклятие! И правда будто исчезаю! — Дакус обхватил виски ладонями и громко закричал.
Его крик отразился от потолка и стен каюты, а потом тело помощника капитана засияло так же ярко, как недавно светились узоры Шиама и Ни-иты.
Конрад пытался дотянуться до правнука сквозь искрящийся, бьющий в глаза поток света — и не смог. Ничего не было видно среди этого ослепляющего сияния. А потом оно померкло. На узкой койке каюты помощника капитана сидел черноглазый темноволосый мужчина лет тридцати. Его взгляд был взволнованным и удивлённым.
— Она желала моего возвращения? Она загадала желание вернуть меня, — потрясённо шептал он. — Я откуда-то знаю это…
Конрад кивнул.
