— Значит, у меня поврежден узор? — уточнил Конрад.
— Нет, — уже более спокойно пояснила Альриза. — Если б его повредили, ты бы потерял физическое тело, сошел с ума, или вообще аннигилировался как живое существо, в зависимости от того, какой из узоров — третьего, второго или первого порядка был бы разорван. Есть, конечно, и менее критичные повреждения, не приводящие к гибели, но твой случай иной. Больше похоже на сознательную модернизацию узора. И уровень произведенной работы очень высок.
Конрад внезапно начал смеяться, и смех его звучал все громче, пока не перешёл в гомерический хохот.
— Барковский, — еле выдавил он, наконец, под изумленными взглядами коллег и взятого в оборот Альризой Гоши. — Э…э…ликсир…
— А, понимаю, — удовлетворенно отозвалась планета, очевидно, прочитав текущую память Конрада. — Землянин Барковский — гений, если сумел изобрести вещество, обладающее линиями только третьего порядка, однако меняющее узор вплоть до первичных линий. Но, видно, это вещество было однократного применения и необратимого действия.
— Он потом забыл формулу, — никак не мог успокоиться капитан. — это… было не… открытие, а глупая случайность! — Конрад вытер выступившие на глазах слезы и отдышался.
— Надо же, — удивленно прокомментировала Альриза, — гений — дурак? Редкое сочетание.
— Нет, гений-раззява. У нас на Земле сочетание довольно часто встречающееся. Особенно среди ученых центральной части материка Евразия.
— Какая у вас любопытная планета, — оживилась Альриза. — Жаль, не могу посетить ее. Я никогда не встречала гениев, забывающих формулу собственного изобретения, просто потому, что они ее не удосужились записать.
— Великая Хранительница крови, это еще что! — едко продолжил Конрад, неожиданно осмелев, можно даже сказать, обнаглев. — А вы встречали экземпляров, посылающих своих же собратьев налаживать контакты с инопланетянами на неизученной планете, которую не видно ни на одном из имеющихся приборов, так как она находится в другой реальности? На всю работу астронавтам дается год, каждые две недели с этих людей требуют подробного отчета, переправляемого зондами, иначе им грозятся не заплатить ничего за экспедицию, а это равнозначно жалкому, нищему существованию по возвращении домой.
Альриза задумалась.
— Хорошо, — наконец снова заговорила она, — помогите мне, и я помогу вам. В конце концов, нам всем нужно одно: чтобы Система заработала. Только тогда вы узнаете тайны планеты. Я сама сейчас не понимаю и половины происходящего со мной, но очень хочу понять. Могу только сообщить вам признаки присутствия ключа в теле человека или итэтэ. Если ключ собран целиком, больше ничего не придется делать. Он обязательно подключится к сознанию носителя и предложит воспользоваться одной из его функций. Если ключ поврежден, тогда он скрывает свое присутствие, чтобы не возник соблазн воспользоваться им, ибо играть на собственный страх и риск с бракованным экземпляром равносильно самоубийству. Но даже просто пассивно присутствующий в теле ключ, пусть и с изъяном, усиливает особые способности существ: телепатию, умение ставить защитные барьеры, продуцировать атакующую энергию, материализовывать предметы и многое другое. В момент использования усиленной ключом способности, узор носителя на определенном участке должен загореться голубым светом. Это очевидно для тех, кто умеет глубоко читать линии.
— Но если у нас никогда не было особых способностей, как же они усилятся? Ведь создать способность — значит изменить узор, а поврежденный ключ узора не меняет? — заинтересовался Дакус.
— Следите за собой, — настаивала на своем Альриза. — У кого-то могут заметно улучшиться заурядные навыки: чтение, письмо, творчество. Может возрасти скорость мыслительной деятельности или обострится восприятие информации органами чувств.
— На это мы сейчас горазды, — невольно съязвил Конрад, — как к тебе, великая Хранительница прибыли, у нас обострилось все, что можно: зрение, слух, осязание, обоняние… Я не говорю о талантах изворачиваться между жрецами, Координационным Советом и твоими Явлениями.
— Не люблю остряков, — сухо выдала планета. — Попрошу разговаривать со мной серьезно.
— Да уж конечно, разве у нас есть выбор? — не унимался капитан. — Придется следовать правилам, только ты, мать родная, обеспечь своих новоприбывших детей какой-нибудь информацией о всяких ловушках, в которые тут можно невзначай провалиться, о растениях, способных случайно полпальца отхватить или распустить вонь на километр вокруг, так что дышать становится нечем, да и о прочем, чего мы до сих пор не знаем. А то мы помрем раньше, чем выясним, как к тебе подобраться. И хотелось бы понять, каким образом барьеры вокруг храмов снимаются, а то я раз шесть или семь при попытке войти внутрь часами в «отключке» лежал. Боюсь, моим ребятам подобные опыты стоили бы жизни.
