— Разве ты не знал? У Динас Бренина объявился пророк, который возвестил приход Красного дракона. Мне сказала об этом сама принцесса, да и солдаты, видно было, боялись. А теперь он высадился. Он здесь.
— Откуда тебе известно? — спросил я ее. — Гонцов на пути нам не встретилось.
Она посмотрела на меня так, будто я сошел с ума или никогда его не имел. Разве я не видел огненного дракона? Вся деревня сочла, что это знамение, и пророк так же сказал. Мужчины вооружились и в тот же день ушли. А если бы вернулись солдаты, то женщины и дети ушли бы в горы, но все знают, что Амброзий передвигается быстрее ветра, и они не боятся… Я не стал останавливать ее, пока переводил услышанное Горлойсу. В наших глазах отразилась одна и та же мысль. Мы вновь поблагодарили женщину, достойно наградили ее за заботу о моей матушке и отправились вслед за мужчинами Бремии.
К югу от деревни дорога раздваивается, основной путь поворачивает на юго-восток мимо шахт, где добывали золото, и ведет затем через холмы и узкие ущелья к широкой долине реки Уай, откуда легко можно добраться до переправы через Северн и оттуда уже направиться на юго-запад. Другая дорога, поуже, шла прямо на юг, по ней до Маридунума всего день езды верхом. Я решил, что в любом случае последую за моей матушкой на юг и поговорю с ней прежде, чем присоединюсь к Амброзию; теперь, когда я узнал о ее болезни, это было настоятельно необходимо. Горлойс же отправится прямо на встречу с Амброзием и сообщит ему новость об отъезде Вортигерна.
У развилки, где наши пути расходились, мы наткнулись на группу сельских жителей. Они услышали нас и спрятались — место это изобиловало валунами и кустарниками, — но недостаточно быстро; порывистый ветер заглушил, должно быть, наше приближение, и нас заметили, когда мы подъехали к ним почти вплотную. Людей уже не было видно, однако на виду остался один из их вьючных осликов, и по осыпи скатывались еще камешки.
Это были те самые бремийцы. Мы остановились, и я стал кричать в нарушаемое лишь шумом ветра безмолвие. На этот раз я сказал им, кто я такой, и через мгновение обочина дороги была буквально усеяна людьми. Они столпились вокруг наших коней, скалили зубы и размахивали всевозможным оружием, в том числе глядевшимся весьма забавно — от гнутого римского меча до каменного наконечника копья, насаженного на древко от граблей. Их рассказ почти дословно повторял то, что уже рассказали мне женщины: они услыхали пророчество и увидели знамение; теперь они двигаются на юг, чтобы примкнуть к Амброзию, а скоро их примеру последует и весь Запад.
Их боевой дух был высок, а их вид — плачевен; к счастью, мы могли помочь им.
— Скажи, — обратился ко мне Горлойс, — что если они подождут здесь с нами один день, то у них будут кони и оружие. Они выбрали правильное место для засады — да и кому знать это место лучше, чем им?
Итак, я сказал им, что со мной герцог Корнуэльский и что он великий полководец, а потому, если они подождут с нами день, то мы позаботимся, чтобы у них было и оружие, и кони.
— Ибо люди Вортигерна будут возвращаться по этой дороге, — сказал я им. — Они не могут знать, что Верховный король бежал на восток, они будут возвращаться этой дорогой, и мы подождем их здесь, а вы поступите мудро, если подождете с нами.
И мы остались ждать. Эскорт задержался в Маридунуме дольше, чем требовалось, и после поездки в холоде и сырости разве можно было их в этом винить? Но на второй день, когда уже стали сгущаться сумерки, они, наконец, появились. Ехали они беспечно и думали, верно, о ночлеге в Бремии.
Нам удалось застать их совершенно врасплох, и началось кровавое и очень неприятное столкновение. Все придорожные стычки похожи одна на другую. Эта отличалась от прочих лишь лучшим руководством да некоторой необычностью применявшегося оружия, но мы превосходили противника числом и напали неожиданно, и сделали то, что намеревались — лишили Вортигерна двадцати его людей ценой жизни трех наших и нескольких ран у остальных. Я проявил себя в стычке лучше, чем мог, зная себя, предположить: мне удалось убить солдата, которого я выбрал еще до того, как бой разгорелся в полную силу, но другой солдат сбросил меня с коня и, наверное, убил бы, не отбей удар и не убей его самого Кадаль. Все кончилось очень быстро. Мы похоронили наших павших и оставили остальных стервятникам, собрав перед тем их оружие. Мы предусмотрительно старались не ранить коней, и когда на следующее утро Горлойс попрощался с нами и повел свой отряд на юго-восток, у каждого был уже конь и какое-нибудь доброе оружие.
Мы с Кадалем повернули на юг, к Маридунуму, и прибыли туда к раннему утру.
Первым, кто встретился нам, пока мы ехали по городской улице к обители Святого Петра, оказался мой кузен Диниас. Мы неожиданно столкнулись с ним на углу; увидев нас, он подскочил на фут и смертельно побледнел. Я полагаю, слухи стали распространяться по городку как лесной пожар, уже начиная с той поры, как эскорт доставил назад мою матушку, но без меня.
— Мерлин. Я думал… я думал…
