Он высадился у Тотнеса в Девоне, ему сопутствовали благоприятный ветер и спокойное море, и едва он успел поднять штандарт с Красным драконом, как на его сторону встал весь Запад. Он стал королем Корнуолла и Девона, не успев еще ступить на берег, и везде по мере его продвижения на север вожди и короли собирались в отряды, чтобы влиться в его армию. Элдол Глостерский, вспыльчивый старик, сражавшийся с Констанцием против Вортигерна, с Вортигерном против Хенгиста, с Вортимером против них обоих и готовый сражаться где угодно и с кем угодно, — встретил Амброзия в Гластонбери и принес клятву верности. С ним прибыла целая орава вождей помельче, среди которых далеко не последним был его собственный брат Элдад, епископ, столь преданный христианской вере, что по сравнению с ним языческие волки гляделись просто ягнятами, и я не раз задавался вопросом, где он проводит темные ночи зимнего солнцестояния. Но могущество его было велико, мне приходилось слышать, как с почтением отзывалась о нем моя матушка; стоило ему открыто встать на сторону Амброзия, как на ту же сторону — в едином порыве изгнать продвигающиеся от мест высадки на юге и востоке все дальше вглубь страны языческие орды — встала и вся христианская Британия. Последним прибыл Горлойс из Тинтагела, что в Корнуолле, прибыл прямо от Вортигерна с новостями о спешном бегстве последнего из нагорий Уэльса и с готовностью принести клятву верности, которая, случись Амброзию победить, впервые поставила бы под руку Верховного короля Британии все королевство Корнуолл.
Главной заботой Амброзия было не отсутствие поддержки, но ее характер. Устав от Вортигерна, коренные британцы с безумной храбростью шли в бой, чтобы избавить свою страну от саксов, вернуть свои дома и привычный уклад, но подавляющее большинство их было знакомо лишь с партизанской войной или с тактикой комариных укусов, которая прекрасно подходила, чтобы беспокоить противника, но не смогла бы сдержать его, затей тот что-нибудь серьезное. Сверх того, каждый отряд приходил с собственным вождем, и его власти едва-едва хватало, чтобы предложить своим подчиненным разбиться на группы и потренироваться под руководством чужаков. Поскольку последний обученный легион был выведен из Британии почти век назад, мы сражались с тех пор (как и до прихода римлян) племенами. И было бессмысленно, к примеру, предлагать выходцам из Дивета сражаться бок о бок с уроженцами Северного Уэльса даже под руководством их собственных вождей — те и другие начали бы резать друг друга еще прежде, чем прозвучал бы первый сигнал трубы.
Здесь, как и везде, Амброзий проявил свой талант в полной мере. Как всегда, он использовал каждого там, где тот мог принести максимальную пользу. Он прикреплял к британцам своих офицеров — по его словам, лишь для координации, не более — и через них понемногу приспосабливал тактику каждого отряда для решения задач своего главного плана, ставя при этом на направление главного удара собственные отборные войска.
Обо всем этом я услышал позднее, а может быть, догадался, исходя из того, что мне о нем было известно. Я мог догадаться и о том, что случилось, должно быть, в тот момент, когда войска его собрались вместе и объявили его королем. Его британские союзники воззвали к нему и потребовали пойти на Хенгиста и изгнать саксов туда, откуда те явились. Их не очень-то заботил Вортигерн. И в самом деле, силы, которыми располагал ранее Вортигерн, ныне по большей мере уже исчерпались, и для Амброзия не составило бы труда просто не обращать на него внимания и сосредоточиться на саксах.
Но он не поддался давлению. Сначала следует выкурить старого волка, сказал он, и расчистить поле для главного сражения. Кроме того, напомнил Амброзий, Хенгист и его саксы — северяне и очень подвержены слухам и страхам; пусть Амброзий хоть раз объединит Британию, чтобы покончить с Вортигерном, и
Это обсуждалось на совете, который проходил в Глостере, там, где первый мост пересекает реку Северн. Представляю, как Амброзий слушал, взвешивал, выносил суждения и отвечал в своей простой, но тяжелой манере, позволяя высказаться каждому, чтобы ничья гордость не была уязвлена. И принял в конце концов решение, которое он намерен был принять с самого начала, но уступив в некоторых мелочах, чтобы каждый мог думать, будто он поставил свои условия и в обмен на уступки получил если и не то, на что рассчитывал, то хотя бы что-то подобное.
В результате не прошло и недели, как они двинулись на север и осадили Вортигерна в Доварде.
Довард расположен в долине реки Гуой, саксы называют ее Уэй или Уай. Это большая река и глубокая, она неторопливо несет свои воды в теснине, среди густо заросших лесом высоких склонов.
