— Поговорим позднее, Мерлин. У тебя еще много чего есть рассказать мне. Но сначала мы должны отправить дух Хенгиста к его предкам. Пойдем.
Убитые саксы были горой сложены на огромную груду дров, щедро политы маслом и смолой. На самом верху этой пирамиды, на грубо сколоченном из досок помосте лежал Хенгист. Как удалось Амброзию не допустить ограбления тела Хенгиста, я не ведаю и вряд ли когда узнаю, но тело ограблено не было. На груди его лежал щит, а у правой руки — меч. След удара на шее был прикрыт широким кожаным ошейником вроде тех, что иногда используют солдаты для защиты шеи.
Ошейник был покрыт золотыми бляхами. Все тело от горла до ног укрывал плащ, его алые складки ниспадали на наспех сбитый помост.
Как только к подножию пирамиды бросили факелы, она занялась вся сразу. Ночь была безветренной, и столб дыма возносился прямо к небу толстой черной колонной, местами пронизанной языками пламени. Вспыхнул, почернел и свернулся край плаща Хенгиста, а еще через мгновение он скрылся из виду в струях пламени и дыма. Как кнуты, щелкали языки пламени, и, по мере того как бревна сгорали и рассыпались, к огню, потные и все в копоти, подбегали подбросить дров костровые. Мы стояли в отдалении, но даже здесь припекало, а порывы влажного ночного воздуха доносили иногда тошнотворные запахи горящей смолы и горелой плоти. На поле битвы, позади озаренного светом костра кольца наблюдавших за сожжением, по-прежнему двигались факелы и слышны были равномерные удары лопат о землю — копали могилы для павших британцев. А наверху, над ослепительным пламенем погребального костра, над темными склонами далеких гор висела майская луна, и свет ее едва пробивался сквозь дым.
— Что ты видишь?
Голос Амброзия заставил меня вздрогнуть. Я удивленно посмотрел на него.
— Вижу?
— Что ты видишь в огне, предсказатель Мерлин?
— Ничего — кроме горящих мертвецов.
— Тогда посмотри туда и постарайся увидеть что-нибудь для меня, Мерлин. Куда бежал Окта?
Я рассмеялся.
— Откуда мне знать? Я ведь сказал все, что смог увидеть.
Но он не улыбнулся.
— Всмотрись туда. Скажи мне, куда бежал Окта. И Эоза. Где они окопаются, чтобы дождаться меня. И когда.
— Но я ведь сказал. Я не могу видеть по своему желанию. Если бог пожелает, чтобы видения пришли ко мне, то они появятся в пламени или выплывут из ночной тьмы, и появятся беззвучно, как прилетает стрела из засады. Я не хожу в поисках лучника, я могу лишь стоять с обнаженной грудью и ждать, пока ее поразит стрела.
— Так найди его сейчас, — голос его звучал твердо и упрямо. Я видел, что он говорит вполне серьезно. — Ты ведь смотрел для Вортигерна.
— Ты называешь это «для»? Я ведь предрек ему смерть. Когда я делал это, милорд, я не сознавал даже, что говорю. Горлойс, должно быть, рассказал тебе, как это было — даже сейчас я не смог бы рассказать сам. Я не знаю, ни когда это накатит на меня, ни когда отпустит.
— Но ведь сегодня ты узнал о Ниниане, и для этого тебе не потребовались ни огонь, ни тьма.
— Верно. Но я не могу сказать, как мне это стало известно, как не могу сказать, откуда я узнал о судьбе Вортигерна.
— Тебя называют «пророк Вортигерна». Ты предрек нам победу, и она была наша — и под Довардом, и здесь. Люди верят тебе и верят в тебя. Я тоже. Разве не лучше было бы тебе сменить твой титул на «пророк Амброзия»?
— Милорд, тебе ведомо, что я приму любой титул, который тебе будет угодно даровать мне. Но это зависит не от меня. Я не могу вызывать откровения, однако знаю, что если должно случиться что-то важное, то откровение непременно случится. И когда оно придет, будь уверен, я сообщу тебе. Тебе ведь известно, что я всегда к твоим услугам. А сейчас я ничего не знаю об Окте и Эозе. Я могу лишь предполагать — и предполагать как обычный человек. Они все еще воюют под знаменем Белого Дракона, не так ли?
Он прищурился.
— Да.
— Тогда сказанное пророком Вортигерна по-прежнему остается в силе.
— Я могу сказать это людям?
— Если они нуждаются в этом. Когда ты намерен выдвигаться?
— Через три дня.
— И куда?
— В Йорк.
Я поднял руку.
— Что ж, ты предполагаешь как командир, я — как маг, и, быть может, одни предположения стоят других. Ты возьмешь меня с собой?
Он улыбнулся.
— Ты можешь быть мне полезен?
— Может быть, но не как маг. Однако тебе, быть может, пригодится инженер? Или начинающий лекарь? А может быть, певец?
Он рассмеялся.
— Да, я знаю, в тебе сосредоточены многие таланты. Только не нужно становиться священником, Мерлин. Их и так при мне достаточно.
— Этого можешь не опасаться.
Огни угасали. Подошел и отсалютовал отвечавший за организацию работ офицер и спросил, можно ли отпустить людей. Амброзий разрешил, затем посмотрел на меня.
— Что же, поедем со мной в Йорк. Работа для тебя там найдется. Настоящая работа. Город, говорят, лежит наполовину в руинах, и мне нужен будет кто-нибудь в помощь — направлять инженеров. Треморин в Каэрлеоне. А теперь найди Кая Валерия и передай ему, чтобы он устроил тебя и привел ко мне через час. — И уже поворачиваясь, добавил через плечо:
— А все же, если из тьмы подобно стреле к тебе прилетит нечто, ты дашь мне знать?
