Даже в той клочковатой летящей тьме мне показалось, будто я вижу блеск в его глазах. Я добавил:
— И не смотри так, а то никто не поверит, что ты Горлойс, у которого за спиной столько лет семейной жизни.
До меня донесся его смешок, затем я повернул своего коня и стал осторожно искать на изрытом кроличьими норками, покрытом осыпями и кустарником склоне спуск туда, где начиналась узкая долина, ведущая вниз, к берегу.
Долина эта представляла собой всего лишь овраг, по дну которого к морю стекал небольшой ручей. В самом широком месте ручей имел ширину не более трех шагов и был так мелок, что кони могли перейти его в любом месте. В нижней части долины вода падала с небольшого утеса прямо на усыпанный сланцевой галькой берег. Мы ехали друг за другом по тропе; стремивший вниз свои воды ручей был от нас слева, а справа высился заросший кустами склон. Поскольку ветер дул с юго-запада, а лощина была глубокой и шла почти точно на север, мы были укрыты от непогоды, но на верхней кромке обрыва кусты стонали на ветру, и прутья, а то и небольшие ветви, с шумом проносились иногда по воздуху над нашей тропой. Даже без этого и не принимая в расчет крутизну каменистой тропы и темноту, поездка была бы не из легких; а тут еще наши кони, страшившиеся бури и чувствующие напряжение, исходившее от троих из нас — Кадаль оставался незыблем, как скала, но ведь ему и не предстоял визит в замок, — нервно шарахались и сверкали белками глаз. Когда в четверти мили от моря мы свернули к потоку и заставили коней перейти через него на другой берег, мой, шедший первым, поджал уши и стал упираться, а когда я, хлестнув его, заставил перебраться на другой берег и послал с места в галоп вверх по узкой тропе, чья-то фигура отделилась от тени склона прямо перед нами и конь остановился на месте, поднявшись на дыбы и замахав копытами в воздухе, как бы пытаясь взлететь. На мгновение мне показалось, что он сейчас обрушится на спину и подомнет меня.
Тень метнулась вперед и схватила коня под уздцы, заставляя его опуститься. Животное встало, трясясь и исходя потом.
— Бритаэль, — назвался я. — Все в порядке?
Вышедший нам навстречу вскрикнул, шагнул вперед, оказавшись рядом с плечом коня, и стал всматриваться снизу вверх, пытаясь разглядеть что-то во тьме. За моей спиной послышался глухой топот копыт — выбрался на тропу и остановился серый конь Утера. Человек, стоявший рядом с моим конем неуверенно произнес:
— Милорд Горлойс?.. Мы и не надеялись, что вы приедете в такую ночь. Должно быть, есть какие-то новости?
Это был голос Ральфа. Я ответил уже своим собственным голосом:
— Так нам удастся сойти за них, по крайней мере в такой тьме?
К нему вернулось дыхание.
— Да, милорд. На какое-то время мне показалось, что это на самом деле Бритаэль. И потом этот серый конь… Это король?
— На сегодняшнюю ночь, — ответил я, — это герцог Корнуэльский. Все в порядке?
— Да, господин.
— Тогда показывай дорогу. Времени у нас немного.
Он взял коня за уздечку чуть выше удил и повел его, за что я был ему признателен, ибо тропа оказалась опасной, узкая и неровная, она извивалась вдоль отвесного склона между шелестевшими на ветру кустами; на чужом, да еще напуганном коне я не хотел бы пробираться по такой тропе даже днем. Остальные двинулись за нами; тяжело ступали флегматичные кони Кадаля и Ульфина; следом за мной шел серый жеребец, фыркавший на каждый куст и пытавшийся пересилить держащую узду руку всадника. Но Утер мог бы ехать на самом Пегасе и подчинить его своей воле, даже не утомив рук.
Вдруг мой конь чего-то испугался, я не приметил, чего, споткнулся и сбросил бы меня вниз с обрывистого берега, не держи его Ральф под уздцы. Я ругнулся, потом спросил Ральфа:
— Сколько еще осталось?
— Еще около двух сотен шагов до уреза воды, господин, там мы оставим коней. К потайному ходу придется подниматься пешком.
— Клянусь всеми богами бури, я был бы рад оказаться под крышей. У тебя не возникло никаких затруднений?
— Никаких, господин. — Ему приходилось почти кричать, чтобы мне было слышно, но в такую бурю нас вряд ли могли услышать дальше, чем за три шага. — Моя госпожа сама сказала Феликсу — это ее привратник, — что попросила герцога вернуться, как только он разместит войска в Димилиоке. Все, конечно, прослышали уже про ее беременность, поэтому очень походит на правду, что она хочет возвращения герцога, пусть даже армии короля стоят так близко. Она сказала Феликсу, что герцог вернется потайной дверцей — на случай, если король заслал уже шпионов. Велела ему не сообщать ничего гарнизону, а то люди могут забеспокоиться, что он покинул Димилиок и стоящие там войска, но король никак не может появиться в Корнуолле раньше, чем еще через день… Феликс ничего не заподозрил. И с чего бы ему подозревать?
— Этот привратник стоит у ворот один?
— Да, но есть еще двое часовых в караульной.
