— Ну же, достань ее, — сказала Волчья Госпожа мягко, так, как говорила разве что со своей дщерью Дагаз, но ни с кем из нас. — Покажи мне. Никто не будет сердиться, я уверена в этом. Ты правильно поступила, что песнь кроличью послушала.
Госпожа наклонилась к гамаку, и Тесея съежилась. Она стыдливо оглядела нас всех по очереди, но затем все-таки кивнула и полезла рукой себе за пазуху. Тесея шерудила по тканям долго, что-то отстегивала и застегивала, но еще до того, как ей удалось расправиться с креплениями, я уже знала, что из-под них вот-вот покажется. Золото с искусной резьбой поблескивало в свете кристальных листьев за окном и огня в камине, и длинные уши едва не порвали Тесее ворот, когда она вытаскивала их. Должно быть, они больно впивались ей под ребра все это время.
Тесея держала в руках маску Кроличьей Невесты.
— Тесея! — вскричал Кочевник и с размаху воткнул топор в скамью, отчего во все стороны полетели щепки. — Ты принцессу обокрала?! В нашем роду никогда воров не было! Головорезы, каторжники, трэллы — да, были, но никак не воры!
Тесея виновато втянула голову в плечи, не осмеливаясь даже посмотреть на меня, подошедшую к ее гамаку следом. Может быть, я и выглядела в тот момент сурово, сжимая зубы и пальцы в кулаки, но лишь потому, что боялась. Однако боялась я отнюдь не за себя.
— Эй, — Подвинув в сторону Кочевника, надувшегося от отеческого гнева, я нежно потрепала Тесею по плечу. Маска лежала у нее на коленях, в то время как руки она прижала к груди, будто в покаянии, отказываясь впредь прикасаться к чужому сокровищу. — Посмотри на меня, Тесея. Ты вытащила маску из моей походной сумки перед тем, как мы с Сильтаном пошли в лес колодец искать, верно? — Она робко кивнула, с сомнением глядя на мою расцветшую улыбку. — Дальновидно. Не возьми ты ее, не было бы у нас шанса Принца позвать. Ты и впрямь молодец. Но... Почему? Что тобой двигало? Ты правда слышишь Кроличью Невесту, как слышала вой Госпожи?
Тесея кивнула опять, но уже не стыдливо, а облегченно. Значит, я права. Значит, и впрямь не люди избирают богов, а они избирают людей.
— Боги не умирают в привычном понимании этих слов, но жить перестают, — произнесла Волчья Госпожа то же, что сказала мне Хагалаз когда-то, и прошла к камину в дальней части комнаты, где мерно трещал невысокий красно-синий огонь. Остановившись возле, Госпожа оперлась одной рукой на свой посох, а другую свесила вниз, к грудине подошедшей волчицы, так высоко задравшей к хозяйке голову, что они почти сравнялись в росте. — От людей после смерти кости остаются, а от сидов — лишь их вещи, которые вы, люди, называете реликвиями. Еще давно мы вчетвером дали друг другу гейсы не являть свои лики людям, дабы не прельститься почестями, не возомнить о себе невесть что, а заодно подготовиться, если кого-то из нас не станет. Маски — продолжение наше, семена, способные дать новый росток. Однако не каждая почва подойдет. Тесею влечет сейд, но она еще маленькая слишком, и потому ей пока ближе Кроличья Невеста, воплощение детства и добродетели, нежели я, зрелость и таинство. Она идеально подходит.
Кочевник демонстративно выдернул из скамьи топор, явно собираясь поспорить с этим, но тут Госпожа вдруг погладила свою волчицу по морде и буквально сунула руку в ее открывшуюся пасть. Волчица послушно укусила, потянула... И ткань плаща порвалась с характерным треском. Из рукава Госпожи вылезли шерстяные нити, которые она, ухватив пальцами, начала мотать на кулак, пока не намотала целый пучок добротной пряжи. Вёльвы часто пели во время прядения и ткачества, даже когда не взывали к сейду, однако песнь Волчьей Госпожи, которую она вдруг завела тихо-тихо, принявшись повязывать пряжу на навершие-веретено своего посоха, была особенной. Она рассказывала об охотнике на лисах, выслеживающим черную лисицу много лет кряду, успевшую постареть вместе с ним до того, как ему все-таки удалось загнать ее в силок. И слова, и история казались совершенно обычными, но голос Госпожи зачаровывал. Он менялся от ноты к ноте, расслаивался под маской и звучал эхом, отчего казалось, будто ее устами поют сразу все вёльвы мира, и мертвые и живые.
Обычный шепот превратился в хор, и Госпожа понесла свою песнь по всем углам комнаты, проходясь от одной части совиного дома к другой. Следом за ней тянулась нить: пересекая центр комнаты, Госпожа будто нечаянно обронила ее на ковер. Та разрезала его на две равные половины, образовав невидимую границу. Тот самый
— Пусть Тесея наденет маску и сядет здесь, — велела Госпожа, притопнув ногой рядом с нитью по ту ее сторону, что была ближе к очагу, а не к входной двери. — Все остальные должны отойти подальше и помалкивать. Стойте недвижно и не лезьте мне под руку.
