— Замолчи! — воскликнула Клео, сама удивившись неожиданной боли, свирепости в своей груди. Амара только смотрела на неё, не в силах сдержать шок. — Он был моим лучшим другом! Я любила его — а он меня! — как родного человека, как брата, и он умер из-за тебя!
— Из-за нас всех, дорогая… — покачала головой Амара, и голос её звучал низко. — Разве ж ты пыталась остановить его от этой дикой погони за моим братом, этого любовничка из его прошлого, уже никому не нужного?
— Я понятия не имела, что он ушёл!
— А может, тебе следует чуть лучше следить за тем, кого ты любишь, если желаешь, чтобы они были живы?
Клео рванулась вперёд, желая выдрать этой отвратительной девице все её волосы, но Ашур успел схватить её и удержать на месте.
Она отчаянно вырывалась, будто бы вновь столкнулась всё с той же стражей, желая и его лицо расцарапать.
— Отпусти меня немедленно!
— Насилие — это никогда не выход. Нельзя отвечать болью на боль, — он наконец-то отпустил её и теперь указывал на стул. — Присядь и помолчи, если не хочешь, чтобы и тебя выгнали из этой комнаты.
Клео попыталась успокоиться, взять себя в руки, отчаянно проклиная тот гадкий день, когда брат и сестра впервые ступили на берега Митики.
— Ты хочешь знать, почему я всё ещё жив, моя милая сестра? — Ашур стиснул зубы. — Я узнал, что случилось с тобою в детстве. Узнал, что наш отец пытался тебя убить. Я был не столь глух и слеп — я слышал, как ты шепталась с бабушкой, планируя что-то, что могло окончательно предрешить судьбу правления. И вы говорили о том, как выжить. Я чувствовал, что надо мной нависает угроза, пусть я до конца не верил в то, что ты могла такое совершить… Поэтому я и навестил лекаря нашей бабушки.
Клео почувствовала, как тёплый ветерок коснулся её обнажённых рук.
«О, как всё это драматично, моя маленькая королева…» — прошептал ей на ухо неведомый голос.
Она почувствовала, что задыхается.
«Лучше не показывай, что я тут. Не стоит прерывать блистательных принца и принцессу — или лучше сказать короля и королеву? Императора и императрицу? Они так долго стремились к этой встрече!»
Клео бросила взгляд на Амару — Ашур рассказывал ей о том, как вернулся к жизни, как стал фениксом из легенды, тем, кто должен принести в этот мир счастье.
— Кто ты? — прошептала она.
«Тише, тише… Амара очень ревнива, и она обидится, если узнает, что я общаюсь с какими-то красавицами у неё за спиной. Хотя мне сейчас всё равно, что она думает обо мне, ведь она так меня разочаровала в дни приближения шторма… — он на мгновение умолк. — Я — Родич Огня, моя прекрасная королева, выбравшийся из своей жуткой янтарной тюрьмы…»
Клео почувствовала, как её пронзила дрожь.
«Не стоит меня бояться. Ведь я столько всего пропустил во время нашей первой встречи, такой ничтожно короткой… Я больше думал о Люции, о её брате, о волшебном колесе, но ты… Как я мог не увидеть твои глаза? — теплота коснулась её лица, и Клео вытянулась пуще прежнего. — Такой глубокий аквамариновый цвет… Ты будто бы моя прекрасная сестра-Вода. Кивни, родная, если ты меня понимаешь».
Едва дыша, она действительно склонила голову в согласном кивке.
«В тебе есть сила, маленькая королева, она пылает в твоей груди — и я не могу не слышать это. Очень трудно игнорировать эту отчаянную мощь. Ты желаешь большего. Ты знаешь, что твой род ведёт своё начало от самой богини… Ты хочешь, чтобы чары стали твоими однажды?»
Клео прекрасно помнила о том, что однажды Каян сотворил с Лисандрой, что он сделал, когда они с Люцией шагали плечом к плечу, сколько сжёг деревень. Вопреки своему страху и ненависти к существу, которого она даже не могла сейчас видеть, она прекрасно понимала, что другого ответа и быть не может — только то, что удовлетворит её и позволит ей выжить.
Она только коротко кивнула.
«Теперь я вижу, насколько недостойной оказалась маленькая императрица… Она желает только власти, власти для себя одной, она думает о том, что заслуживает куда большего, чем её отец. Но ты ведь приносишь себя в жертву, чтобы спасти тех, кого любишь, правда?»
Клео вновь заставила себя кивнуть, чувствуя, как пробежалась по её спине дрожь. На какое тёмное соглашение сейчас она шла?
Разве мог в ней увидеть Родич Огня что-то действительно могучее, что-то заслуживающее обладать истинной магией?
Может быть, все её странные, тёмные желания стали наконец-то явью?
«Когда я вернусь, наступит шторм. Ведь он так близок, моя маленькая королева… Но не рассказывай об этом никому. Не хочу, чтобы и ты меня разочаровала…»
Окружившее тепло растворилось наконец-то в воздухе, и только тогда Клео поняла, что Амара обращалась к ней.
— Клео, — проронила она, — ты меня вообще слышишь?
— Я… Да. Слышу, — она кивнула. — Слышу.
— А знаешь ли ты, что предложил только что Ашур?
— Нет, — послушно призналась она, кляня себя за невнимательность.
— Он считает, что мы с ним вдвоём сможем вместе править Крешией. Ты считаешь, что это хороший план?
Клео почувствовала, что на мгновение она потеряла дар речи — и сквозь ошеломлённость прорвался только громкий, весёлый смех.
