— О, Амара, прости меня, конечно, но это такая нелепица… Двое не могут править одновременно. Это невозможно.
— Что ж, — Амара вскинула брови, — спасибо за откровенность.
— Я совершенно не согласен, — отозвался тихим рыком Ашур.
Клео только поднялась со стула, пытаясь схватиться за своё горе, которое должно было сделать её в разы сильнее.
— Где же оно, Ашур?
— О чём ты? — нахмурился тот в ответ.
— То, что ты украл у меня.
— Я у тебя никогда ничего не крал, — принц сжал зубы. — Знаю, ты винишь меня в смерти Николо — и я тоже считаю, что в ней повинен. Если б я мог вернуть всё обратно, то перевернул бы этот мир с ног на голову!
— И с какого бы момента ты начал? С того, когда принял зелье воскрешения, с того, когда вынудил Ника поцеловать тебя тихой оранийской ночью? Кажется, и первое, и второе — отвратительнейшие ошибки!
— Жестокие слова не спасут тебя, принцесса, — Ашур повернулся к своей сестре. — Милая Амара, ты можешь сама решить, что с нею сделать, и я уверен в том, что ты выберешь правильный путь. Я пришёл найти для тебя другую дорогу, лучшую, чем ту, на которой ты находишься сейчас, и мы можем сделать первый шаг.
— Твоя цель прекрасна… — кивнула Амара. — Ведь мне стоит стать приятной, доброй, милой девушкой, послушной, как и все законопослушные крешийки, никогда не перечить мужчинам, правда, милый?
— Ты говоришь с сарказмом, но нежность может дать тебе куда большее, чем тебе кажется сейчас. Ведь мы можем править вместе — иначе я взойду на трон самолично, как император.
— Милый брат, неужели ты действительно думаешь, что я могу с этим согласиться? Неужели ты меня так плохо знаешь? Стража!
Клео метнула взгляд на дверь — несколько стражников вошли в комнату, глядя на Ашура и на Амару в отвратительной путанице. Амара только самоуверенно указала на Ашура.
— Только что мой брат признался, что находился в сговоре с мятежниками, убившими нашу семью! И он жаждет, чтобы восстание раскололо крешийскую империю и подарило жалкие осколки независимости отдельным клочкам земли!
— Я такого не говорил, — возмущённо прошипел Ашур.
— Ложь! — воскликнула Клео, возмущённая словами Ашура. Он украл Родичей, он спрятал их ради того, чтобы получить желанное… — Он признался — и я сама слышала эти его слова!
Ашур бросил на неё преисполненный ярости взгляд.
Она однажды надеялась, что Ашур сможет вразумить Амару — и тогда страстно желала, чтобы он наконец-то вернулся сюда, вот только беспощадности в нём было слишком мало. Она — хищница, и сегодня или через год — время не имело значения, — Ашур вновь станет её жертвой.
Пусть даже это было только временной глупой уловкой, Клео вынудила себя настоять на этом. Она должна обрести силу, тогда только сражаться.
Она должна быть с Амарой.
— Ты сейчас не так уж и спокоен, правда, милый Ашур? — спросила наконец-то она с отчаянной уверенностью. — Как забавно, всё так быстро меняется в этом мире…
— Заприте его с другими заключёнными! — приказала страже Амара.
— Сестра, — его голос обратился в рык, — ты не посмеешь!
Выражение лица императрицы оставалось спокойным и надменным.
— Ты пришёл сказать, что это ты — феникс. Но нет, ты ошибаешься, брат мой, ведь феникс — это я! — она уверенно кивнула страже. — Заберите его немедленно.
Стража потянула Ашура прочь из комнаты, и Амара тяжело откинулась на спинку своего кресла.
— Ты солгала страже об Ашуре, — отметила она.
Клео и сама с трудом верила в это.
— Солгала.
— Он мог забрать у меня всё — мой статус, мою силу. Только потому, что он является моим старшим братом — важнее, что братом!
— Да, он действительно мог это сделать, — уверенно посмотрела на неё Клео. — Ну, и что же теперь ты собираешься со мной сделать?
— Если честно, я всё ещё не решила для себя…
Клео закусила губу, вынуждая своё лицо оставаться всё таким же уверенным и равнодушным, вопреки бесконечной неопределённости.
— Ты правда веришь в то, что ты являешься фениксом?
Амара только хмыкнула.
— А это действительно так важно?
…В дверях вновь замер стражник. Когда Амара бросила на него взгляд, тот лишь уверенно расправил плечи.
— Императрица, у меня для вас есть сообщение.
Амара бросила на него преисполненный раздражения взгляд.
— И какая же?
— Захваченные в плен повстанцы ждут допроса.
Клео замерла. Может быть, это Йонас? Феликс? Таран? О ком ещё могла идти речь в этом жутком королевстве?
— Клео, последуешь со мной на допрос, — проронила Амара. — Мне бы очень хотелось, чтобы ты доказала мне свою верность — показала, что можешь завоевать вновь то моё доверие, которое утратила по собственной глупости. Ты готова это сделать?
Бог огня вынуждал её обещать что-то — это заставляло её страдать. Вот только сможет ли она отвернуться от Йонаса, Феликса, Тарана, если это позволит ей вновь заполучить свой трон?
А если не сможет — существует ли способ убедить Амару в том, что они действительно могут быть полезны, прежде чем она вновь сможет украсть у неё своих Родичей?
