— Учись, — Иви щелкает пальцами в вохдухе: — Кстати, мы не только записаны на дополнительные лекции к самому мистеру Джейкобсону, но и на отбор в группу поддержки команды мускулистых парней с мячом.
От таких новостей я спотыкаюсь, и только благодаря стараниями Пинки, не падаю на задницу.
— Я похожа на человека, жаждущего стоять в пирамидке с пыльными помпонами в руках?
— Это движ, детка. Не факт, что ты вообще пройдешь, а засветиться мы должны. Не хочешь же ты прослыть белой вороной и стать изгоем Уорлдс Энд? Ну а на горячего профессора у меня большие планы, — тянет она пошлым тоном: — Точнее на его бо-о-ольшой… сходи со мной на вводную лекцию. Я же тебя прикрыла от грымзы комендантши.
Интересно, чем это она меня прикрыла? Тем, что наши имена вписали на проходной, как отсутствующих ночью? Это, мать его Уорлдс Энд, просто так не войти и выйти…
На явное отсутствие благодарности и радости с моей стороны, Нортон обиженно супится и заявляет, что она от души хотела, как лучше, а я веду себя как сучка, задравшая нос.
Мастер по переводу стрелок.
«Как лучше» — это отправить сообщение с элементарным вопросом, а не бежать впереди вагона, причиняя добро. Эх, Иви-Иви, маленький сгусток радуги в бесцветной суровости севера.
Мы с этой красоткой тут надолго, и, пожалуй, придется свыкнуться с мыслью, что одно розоволосое чудо в любой момент может без разрешения вломиться в мою комнату или помочь вписаться в кружок очумелых ручек.
— Ну и что у нас первое? Ноги-то у меня не бритые, так что кастинг точно завалю, — скалюсь я, зарывая обиду на соседку.
— Не завалишь, — отмахивается Пинки, лбом прилипая к окну. — Нам завтра идти, а сейчас лекция по кристаллам. Смотри-ка, нам снова завезли те вкусные пироженки! Бр-р… в подвал выгружают. Там же сыро и шоколад побелеет, вот дураки.
Я ее любви к пироженкам не разделяю, но соглашаюсь со всем.
Убедившись, что весь товар выгружен как положено Нортон резко вспоминает, что надо бы занять места получше пока не налетели стервятницы, жаждущие урвать профессорского тела.
— Что же твой раскрученный преподаватель опаздывает? Ай-ай, как непрофессионально, — ехидна внутри меня растет и выпускает иголки.
— Он не опаздывает, а задерживается. И знаешь, что? Тут вообще-то все половозрелые чикули готовы ждать его хоть час, хоть вечность. И ты тоже войдёшь в их число едва увидишь этого красавчика!
— Да неужели? — скептицизм моих слов Иви пропускает мимо ушей, и вместо этого расстегивает целых три пуговицы, практически вываливая свое декольте на стол.
— Как выглядят мои девочки?
— Если ты про соски? То их не видно, — фыркаю я.
Действительно половина женской аудитории выглядит так словно они пришли не на лекцию в лучший университет севера, а на кастинг в известную определенному кругу лиц кинокомпанию «Brazzers». Столько ультракоротких юбок, красных губ и оголенных тел я даже во время нашего с Калебом посещения стриптиз-клуба не видела, а там было на что посмотреть.
— Вот он! Боже, он идет… — писклявые перешептывания расходятся по всей аудитории и две полуголые девицы, совсем уж плюющие на этикет учебной формы Уорлс Энда, вбегают в кабинет, занимая первый ряд.
Отмахиваюсь от шипения Иви и давлю в себе желание побиться головой о стол. Вроде бы взрослые девки, а замашки как у школьниц…
— Доброе утро, леди и джентльмены. Не буду спрашивать банальное «как прошло ваше лето», а вот как вы обустроились, пожалуй, спрошу. Все успели разобрать вещи и отметить приезд парочкой галлонов «чая»? — добродушно осведомляется Ларри Джейкобсон, охватывая золотистым взглядом всю аудиторию.
Хорошо поставленный голос, с типичной хрипотцой, ореховые волосы и такого же цвета глаза останавливаются на нас, точнее на мне. Профессор Джейкобсон тепло улыбается и что-то тихо выговаривает.
На любое его слово по аудитории разбредаются восхищенные щепотки. Через-чур жеманно и залихватски они себя ведут, но и мужчина тоже не остается в долгу — рассыпается комплиментами и даже слегка флиртует.
Милый, красивый мужчина. Чувствуется стать и некая нотка самолюбования: такие как он знают об эффекте, производимом их внешностью на противоположный пол и бессовестно этим пользуются. Холеный Ларри — в их числе, лидер организации — синий кристалл.
— Прошу меня извинить за опоздание. Можно? — повернув голову, я смотрю на студента, замершего в дверях.
— Нужно! У нас же здесь не концлагерь, — шутит профессор, указывая на свободное место позади нас.
— Это открытая лекция для всех курсов. Попкой чую, что еще понабегут стервятницы, — морщится Иви, поймавшая мой ошалелый взгляд.
Абсолютно ничего не имею против стервятниц, и уж лучше бы это были они, а не один голубоглазый стервятник, пытающийся испепелить мою одежду. В аудитории так-то полно свободных мест, где бы прекрасно уместилась его напыщенная пятая точка!
По итогу, вот уже десять минут, я тщетно пытаюсь вникнуть в лекцию именитого профессора. Никогда не сидела с настолько прямой спиной, аж шейные позвонки затекают и немеют, тривиально намекая, что неплохо бы их расслабить и наконец сосредоточиться на получении знаний.
