Аккорды кожи и ванили. Вдыхаю аромат мужских духов и задерживаюсь с новым глотком воздуха, чтобы не дышать только им одним. Однако тело, скованное путами, бастует и требует всего, да побольше.
— Крольчонок… — шершавая ладонь медленно проводит по ключице. Дёргаюсь от неожиданности, совершенно алогично наслаждаясь хриплым смехом.
— Немедленно развяжи меня, Рональдс! — что-то невесомое касается пупка. Щекочет, подбрасывая меня вертлявым ужом. — Чертов извращенец.
Собственный голос подводит – становится на полтона тише и вместо обвинительных интонаций разносится податливым хрипеньем. Тело тоже ему вторит и выгибается вслед за плавно скользящей ладонью.
Пусть на мне и натянута повязка для сна, полностью закрывающая глаза, но я всё равно их крепко зажмуриваю, блокируя даже попытки что-то разглядеть. Частое дыхание и жесткая ладонь, зарывшаяся в загривок – это ту мач, а следующее движение Рея просто дух вышибает. Наотмашь бьет боевой волной, разрушительной даже для меня, ведь я знаю кто это и не могу усмирить взбунтовавшееся либидо.
— Извращенец, говоришь… Уверена, что только я? — костяшки пальцев снова касаются кожи. Но уже гораздо ниже…
Вот, он неспеша проводит по моим пальчикам на ноге, а в следующее мгновение его ладонь обхватывает уже лодыжку и, подняв согнутую ногу выше, царапает чувствительную кожу под коленом.
До ужаса порочно и неправильно. Хуже этого только отлетающий от стен громкий стон – мой, который слышит и Каланча, хваля меня за отзывчивость. Похвала в картинке мира напыщенного индюка Рональдса исключительно в контексте двадцать один плюс.
— Натуральная всё-таки, без силикона, — с хрипом цедит Рей и стискивает моих малышек до выступающих слез.
И это отнюдь не слезы боли! Грудь – одна из основных эрогенных зон на моем грешном теле, а увеличивающаяся с космической скоростью сырость, грозящая перерасти в рыдания, означает, что продолжительное воздержание аукнулось мне неожиданной местью.
— Какая отзывчивая жадина, — констатирует мистер персиковые щечки, ухмыляясь, и припадая к налитым полушариям, пока еще скрытым гостиничным халатом.
Но ненадолго. Он сдвигает его в сторону и дует на торчащую горошинку соска. Кажется, мое хныканье слышат даже соседи… а еще, абсолютно точно, я рехнулась, погребенная под плитами лютого вожделения: требую от Рея не останавливаться, а когда его пальцы проникают в мой рот, словно оголодавшая львица облизываю их, бешено вращая языком. Приподнимаю голову, и, слегка прикусывая их зубами, выпускаю на свободу, после чего обратно обхватываю губами.
Сумасшествие какое-то! И, что самое ужасное – я не хочу это останавливать… напротив, жажду, когда же Каланча сдастся и сорвет мои трусики по щиколоткам вниз. Но Рей оправдывает звание «заносчивая задница», коих только поискать, медлит и распаляет меня всё сильнее. Обводит длинными ловкими пальцами по животу, жадно присасывается к груди, оставляя засосы.
Предвкушает, как я сдамся и первая попрошу…
— Мэриан, — шепчет он и, наконец, перемещает ладонь ниже. Накрывает горячую плоть, еще больше ее обжигая своим огнем, даже через белье.
Когда мои запястья освободились от сдерживающих пут я не знаю, но оказавшись на свободе, тут же смыкаю руки на плечах Райана, опрокидывая его на себя. Хочу, чтобы вдавил в матрас, сжал в крепких объятиях, почувствовал такое же бешеное влечение, наркотиком расползающееся по венам.
— Нэнси! — Хочу! Хочу. Хочу… — Эй, Кролик! Тебе кошмары снятся что ли? Чего ты орешь на всю гостиницу?
Резкий свет наотмашь бьет по воспаленным глазам. Сорванная, полностью одетым Реем, маска для сна, черной тряпкой приземляется на мой халат. Который оказывается плотно застегнутым и перетянутым поясом. Запястья не ощущают следов от пут, да и от Каланчи пахнет отельным гелем для душа.
— Иди отсюда, а? — кряхчу словно фрау на пенсии.
Пробормотав парочку проклятий в мой адрес, Рональдс громко хлопает смежной дверью, а я с остервенением стираю собравшиеся в уголках глаз слёзы, и стискиваю ноги, чтобы хоть как-то унять ноющую пустоту внизу живота.
— Эротический сон с чуваком, загадившим мне весь вечер? Серьезно, что ли, Мэри? — тихо бубню в пуховую подушку и со злостью прикусываю наволочку.
Я не буду мастурбировать, представляя его! Нет, черт возьми…
Как бы сказала Иви: «не парься и отдайся», ведь бог его знает как эта отельная ночевка отразится на моей репутации.
Глава 11
— Мэриан Шарлиз Нэнси, я, черт тебя дери, жажду самых грязных и отвязных подробностей! Ну же, не разочаруй меня, крошка! — канючит Пинки, увиваясь за мной по пятам.
— И тебе привет, рыбка прилипала.
— Обзывайся, как угодно. У Рея большой? Слухи не зря ходят?
— Иви, мать твою за ногу! Ты можешь так не орать? — требую я, подлетая к соседке.
