Чёрная собака, слабо, но ощерившись, показала волшебнику измазанные пеной зубы, поджала хвост, чайно-холодными глазами говоря: хозяин приказал сторожить тебя. Приказа хозяина я не нарушу.
В то же самое время колдун, танцующий в страшном смертельном танце, ловко извернулся гибкой оборотничающей спиной, подался назад, выиграл для себя половину локтя необходимого свободного пространства. Взвились кверху длинные журавлиные подолы, хвосты и юбки закружились снежными хлопьями да цветками опасной зимней калины, и нож со шлифованной рукоятью, выпростанный из рукава, вонзился в грудь загнанного врасплох оступившегося Кристиана, сплюнувшего по-детски удивлённой рудой кровью.
— Кристи… Кристи…! Кристи!
Вит, надрывающий разорванную глотку, отказывающуюся кричать так, чтобы голос поднялся над давящимся рыдающим шёпотом, тщетно бился, тщетно пытался подчинить отказывающее бесполезное тело. Хватаясь пальцами и ломающимися ногтями за трещины в дощатом полу, кое-как подтаскивая ноющие ноги, пополз, беспомощно распластанный на брюхе, навстречу, в замыкающей панике шаря взглядом по порушенным стенам, потолку, расколотым мензуркам и пробиркам…
Пока на глаза, наконец, не попались налипшие на стены соты слабо-слабо помигивающих зачарованных клеток, за хрустальными прутьями которых, трепеща, всплывая да погружаясь обратно на железное дно, сгорали волшебные болотные…
Огоньки.
Хрипящий ненавистью чернокнижник, сбросив с руки истекающую последними жизненными каплями собаку, развернулся к опрокинутому на колени Кристиану всем своим телом, с остервенелым рыком как можно глубже засаживая в раненную грудину входящий по рукоятку нож, мгновенно впрыснувший в заискрившийся воздух чадящие запахи погорелого костра, сушёной волчьей ягоды, сока вскрытой ночующей лягушки — так пахла магия, облизывающая заговорённый клинок, и простой, пусть и физически да духовно сильный человек, каким бы стремлением ни обладал, магии этой противостоять…
Не мог.
— Пожалуйста… я прошу тебя… прошу… Неужели ты не видишь, неужели не понимаешь, что сейчас… произойдёт…? — рваным хрипом закашлял Вит, из оставляющих сил хватаясь за жилистые ноги скулящей над ним собаки. — Ну же…! Сделай… это! Защити его, а не меня! Спаси… спаси… его…! Освободи… их… освободи… Огоньки… огонь… ки…
Воля покидала выпитое тело быстроногими разбегающимися рывками, отнимая способность мыслить, дышать и связно говорить, оставляя одни черношкурые страхи, скручивающую боль в тихо-тихо выстукивающем сердце, клубящуюся в разуме неназванную темноту. Покидающим его сознанием Вит ещё смутно видел, как собака, всё-таки подчинившись и кинув его, бросилась к подвешенным над потолком взволнованным клетям. Перемахнула через голову завывающего колдуна, попытавшегося перекрыть ей путь, оттолкнулась когтистыми лапами от покачнувшейся балки, взвилась вверх, врезаясь массивным боком в рядок плотно сбитых выстекленных клеток…
Вит, пусто и блёкло отмахивающийся от приближающегося пола трясущимися ладонями, не знал, сработает его гиблая, отчаянная затея или нет, потому как слишком хорошо помнил, что заклятие с заточенных духов мог снять лишь тот, кто сам обладал волшебными силами, независимо от того, был он человеком или же любым иным существом, но…
Где-то там, почти уже в самом усыпляющем конце, он всё-таки услышал — услышал, а не приснил… — встрепенувший, напитавший, наполнивший всё засмеявшееся тело кристально-звёздный звон опадающего железа и то, как, потрескивая бурным озлобленным нетерпением, на волю высыпались головешки верещащих огненных созданий, наливающихся поползшим над полом дымом отсвечивающей аспидной шкуры.
Чёрный колдун, непозволительно поздно понявший, что произошло, отпустил чужое надорванное тело, попытался переключиться на освобождённых клокочущих пленников, но…
Сейчас, именно сейчас, когда он был ослаблен, всклокочен, ранен и зол, было слишком поздно.
Огромные василисковые змеи, извивающиеся длинными и толстыми сложившимися телами, проламывали головой летящую вниз загорающуюся крышу, раскрывали пасти с иглами смертельных тонких зубов. Шевелили выброшенными синими языками, наливались про́клятым пламенем полыхающих глаз, хлестали хвостами, чинили вокруг набирающий обороты стрекочущий пожар.
Змеи крушили стены, сворачивались рычащими угрожающими кольцами возле забранного в тупик колдуна, ещё пытающегося, так глупо и безнадёжно тоскливо пытающегося рубить им головы кровавым своим мечом…