Уилл поставил свой «крайслер» в ближайший к кабинету отсек, у въезда в который на полу была надпись: «МИСТЕР ДАРНЕЛЛ, МАШИНЫ НЕ СТАВИТЬ!» Он вышел, захлопнул дверь и тяжело отдышался. Эмфизема уселась ему на грудь и, похоже, сегодня привела с собой брата. Нет уж, спать он не ляжет, мало ли что там говорят врачи.
Джимми Сайкс равнодушно возил по бетонному полу большую швабру. Джимми был высокий и нескладный парень двадцати пяти лет от роду. Из-за легкой умственной отсталости он выглядел лет на восемь моложе. Недавно, подражая Каннингему, которого он боготворил, Джимми стал зачесывать волосы назад на манер Элвиса.
Тишину нарушал только тихий шорох швабры. Кроме Джимми, в гараже никого не было.
– Смотрю, жизнь тут бьет ключом, а? – просипел Уилл.
Джимми обернулся.
– Нет, сэр, мистер Дарнелл, после мистера Хэтча никого не было. Он полчаса назад забрал свой «файерлейн».
– Да я пошутил, – буркнул Уилл, вновь пожалев, что отпустил Каннингема. С Джимми никакие шутки не прокатывали – разговаривать с ним приходилось как с ребенком. И все же чуть позже он, возможно, пригласит этого недоумка на чашку кофе с капелькой «Курвуазье». Хороша троица: Уилл, Джимми и эмфизема. Или даже четверка, если эмфизема пригласила своего братца.
– Не хочешь загля…
Уилл резко замолк, заметив, что в двадцатом отсеке пусто. Кристины не было.
– Арни, что ли, заходил? – спросил он Джимми.
– Арни? – переспросил недоумок, растерянно хлопая ресницами.
– Арни, Арни Каннингем! – нетерпеливо пояснил Уилл. – Много ты парней по имени Арни знаешь? Его машины нет.
Джимми обернулся на пустой отсек и нахмурился.
– А. Ну да.
Уилл ухмыльнулся.
– Наш шахматный гений вылетел с турнира, а?
– Да вы что? Какая жалость.
Уилл с трудом взял себя в руки: очень хотелось взять Сайкса за грудки и влепить ему подзатыльник. Нет, злиться сейчас никак нельзя, дышать станет еще тяжелее и придется накачивать легкие этой адской дрянью из ингалятора.
– Что он сказал, Джимми? Что он сказал, когда заехал в гараж?
До Уилла вдруг дошло, что недоумок не видел Арни.
Тем временем Джимми наконец сообразил, чего от него хочет начальник.
– А, так я его не видел! Только успел заметить, как Кристина выезжает. Ну и тачка, а?! Красавица! А он – настоящий волшебник.
– Да уж, волшебник, – кивнул Уилл. Мысли о колдовстве уже не раз приходили ему в голову в связи с Кристиной. Он вдруг передумал звать Джимми на кофе и бренди. Не отрывая глаз от двадцатого отсека, он сказал: – Можешь идти домой, Джимми.
– Ой, мистер Дарнелл, мне шесть рабочих часов не помешают… А они заканчиваются в десять.
– Я отмечу в журнале, что ты ушел в десять.
Мутные глаза Джимми просияли от этой неожиданной – и прямо-таки неслыханной – щедрости босса.
– Правда?
– Да-да, честное слово. Будь умницей и вали уже, ладно?
– Ага! – Джимми подумалось, что впервые за пять или шесть лет, что он работает в гараже (ему никак не удавалось запомнить, сколько лет он работает, хорошо хоть мама за всем следила и заполняла налоговые декларации), старый ворчун проникся рождественским духом. Прямо как в фильме про Скруджа и трех привидений. Сразу почувствовав праздник, Джимми воскликнул: – Будет исполнено, сэр!
Уилл скривился и пошел в свой кабинет. Он включил кофеварку «Мистер Кофе» и сел за стол, откуда стал наблюдать, как Джимми убирает швабру, выключает свет и надевает пуховик.
Уилл откинулся в кресле и начал думать.
В конце концов, все эти годы именно его мозги не давали ему оступиться, именно благодаря им он был еще жив и всегда на шаг впереди. Всю сознательную жизнь он был толст и некрасив, да и здоровье регулярно подводило. В детстве перенес скарлатину и легкую форму полиомиелита, после чего правая рука частично атрофировалась. В юности Уилла одолели фурункулы. В сорок три врачи обнаружили у него под мышкой большой, похожий на губку нарост – опухоль была доброкачественной, но после ее удаления Уилл почти все лето провалялся в постели и заработал несколько пролежней. Спустя год он едва не умер от двусторонней пневмонии. Теперь вот болел диабетом и эмфиземой. Но мозги у него всегда работали как часы, и благодаря мозгам он был на шаг впереди.
Уилл задумался об Арни. Наверное, после той стычки с Бадди Реппертоном Каннингем отчасти приглянулся ему тем, что походил на него самого в юности. Да, со здоровьем у малого все в порядке, но он прыщав, нелюбим сверстниками и одинок. Совсем как молодой Уилл Дарнелл.
И еще у него есть мозги.
Мозги и эта машина. Странная машина.
– Хорошего вечера, мистер Дарнелл! – крикнул Джимми. Он немного постоял у двери и робко добавил: – Счастливого Рождества!
Уилл поднял руку и помахал. Джимми отбыл. Уилл встал с кресла, добыл из шкафа бутылку «Курвуазье» и поставил ее рядом с кофеваркой. Снова сел. В голове у него тем временем выстраивалась приблизительная хроника событий.
