Кристина полностью

Уилл не верил в Санту и зубную фею, но готов был признать, что в мире есть место сверхъестественному. Человек практичный всегда об этом знает и по мере сил обращает себе на пользу. Один лос-анджелесский приятель Уилла утверждал, что перед землетрясением 67-го года видел призрак своей жены. И Уилл ему верил (не поверил бы, если бы приятель мог поиметь с этого хоть какую-то выгоду). Квент Янгерман, другой его приятель, видел у изножья больничной койки призрак давно почившего отца (литейщик Квент лежал в больнице с кучей переломов – упал с четвертого строящегося дома на Вуд-стрит).

Подобные истории Уилл, как и большинство людей, слышал в своей жизни не раз. Как и большинство думающих людей, он мысленно складывал их в открытый ящик – не верил, но и не отрицал, если, конечно, рассказчик был не явный сумасшедший. А делал он так потому, что до сих пор никто не выяснил, откуда появляется человек на свет и куда уходит после смерти. Никакие унитарии, папы римские, проповедники и сайентологи мира не смогли бы переубедить в этом Уилла. То, что у человека поехала крыша на какой-то теме, еще не значит, что он хоть сколько-нибудь в ней разобрался.

Уилл складывал такие истории в открытый ящик, потому что сам никогда не сталкивался с необъяснимым.

А теперь вот, похоже, столкнулся.

Ноябрь: Реппертон и его шайка вдребезги разбивают машину Каннингема. Когда ее привозят на эвакуаторе в гараж, она выглядит так, словно на нее сел Зеленый Великан. Дарнелл думает: «Эта бедняга уже никогда не сдвинется с места. Иного не дано; она больше не проедет ни фута».

А в конце месяца на улице Кеннеди сбивают Уэлча.

Декабрь: в гараж наведывается полиция штата. Детектив Джанкинс. Один раз он приходит поболтать с Каннингемом, а в другой раз – уже просто так, когда парня нет в гараже. Ему надо знать, почему Арни врет о причиненном ущербе. Реппертон и его дружки (к которым относился и недоброй памяти Питер «Попрошайка» Уэлч) раскурочили его «плимут» в говно, так ведь? «А меня-то вы зачем спрашиваете? – отвечает вопросом на вопрос Уилл Дарнелл, кашляя сквозь облако сигарного дыма. – Разговаривайте с ним, это его «плимут», не мой. Я только приглядываю за этой конторой, чтобы простые работяги могли чинить свои машины и приносить домой хлеб».

Джанкинс терпеливо выслушивает его болтовню. Ему прекрасно известно, чем занимается Уилл Дарнелл, – но Уилл знает, что он знает, поэтому все в порядке.

Джанкинс прикуривает сигарету и отвечает: «Я разговариваю с вами, потому что с парнем уже поговорил – он молчит. В какой-то момент мне показалось, что он хочет все рассказать, но страшно чем-то напуган. А потом он опять зажался – и все. Молчок».

Дарнелл говорит: «Если Арни, по-вашему, убил этого Уэлча, так и скажите».

Джанкинс отвечает: «Нет, я так не думаю. Родители говорят, он был дома – и явно не врут. Но Уэлч тоже приложил руку к машине Каннингема, полиция в этом не сомневается. А я уверен, что Каннингем врет о причиненном ущербе – только вот не знаю почему, и это сводит меня с ума».

«Сочувствую», – говорит Дарнелл.

«Ну так что скажете, сильно машина пострадала? А, мистер Дарнелл?»

И тут Дарнелл произносит единственную за весь допрос ложь: «Честное слово, я не обратил внимания».

О нет, он обратил внимание, еще как обратил. И он знает, почему Каннингем врет, пытается скрыть истинный масштаб бедствия. Этот коп тоже бы догадался, да только не видит леса за деревьями. Каннингем врет, потому что ущерб был колоссальный, куда страшнее, чем этот легавый может вообразить. Негодяи не просто разбили тачку, они ее уничтожили. А Каннингем врет, потому что после происшествия никто не видел его за работой. Однако уже спустя неделю с небольшим машина была как новенькая, даже лучше.

Каннингем врет копу, потому что правде невозможно поверить.

– Невозможно, – вслух проговорил Дарнелл и допил кофе. Он взглянул на телефон, потянулся к трубке – и тут же отдернул руку. Надо было сделать один звонок, но сначала Уилл решил все обдумать и расставить по полочкам.

Он один (кроме самого Каннингема) мог по достоинству оценить невероятность происходящего: машина полностью регенерировала. Джимми был глуп, как пробка, а клиенты не торчали в гараже сутками и не видели всего. Однако многие замечали, какую фантастическую работу проделал Каннингем; несколько человек из тех, что чинили своих коней в ноябре, употребили слово «невероятно». И у парочки вид был не на шутку встревоженный. Как раз в ту пору Джонни Помбертон, торговец подержанными грузовиками, не раз приезжал в гараж поковыряться в очередной старой кляче, которую он пытался поставить на ноги. В машинах и грузовиках Джонни разбирался лучше всех в Либертивилле, а то и в Пенсильвании. Он сразу сказал Уиллу, что не может поверить своим глазам. «Колдовство какое-то», – проговорил Помбертон и сдавленно хохотнул. Ему явно было не смешно. Уилл лишь сделал вежливо-заинтересованное лицо, и через пару минут старик, покачав головой, ушел.