– Спокойной ночи, – ответил я. – Осторожнее на дороге. Не хватало, чтобы тебя остановили.
– Не остановят. Береги себя, Деннис.
– Ага.
Я захлопнул дверь. Ужас в груди сменился глубоким безысходным горем – как будто я похоронил лучшего друга. Похоронил заживо. Я провожал Кристину взглядом, пока она не свернула за угол, затем пошел к дому. Дорожка была чистая. К моему возвращению отец щедро посыпал ее солью.
Я одолел три четверти пути, когда на меня, подобно дымовой завесе, накатила какая-то мерзкая серость. Я остановился, опустил голову и с трудом удержался на ногах. А если потеряю сознание? Замерзну до смерти на собственной подъездной дорожке, где мы с Арни в детстве играли в классики, камешки и «море волнуется раз»?
Наконец серая мгла начала потихоньку рассеиваться. Я ощутил на своей талии чью-то руку. Папа выскочил мне навстречу в банном халате и тапочках.
– Деннис, ты как?
Как? Я не знал. Меня только что подвез домой оживший труп.
– Нормально. Просто голова немного закружилась. Пойдем домой, а то зад себе отморозишь.
Не отпуская меня, отец пошел к двери. Я был очень рад его помощи.
– Мама еще не спит?
– Нет, мы все вместе встретили Новый год, а потом они с Элли легли спать. Ты напился, что ли?
– Нет.
– Выглядишь скверно. – Отец закрыл за нами дверь.
Я выдавил какой-то истерический смешок… и все вокруг опять посерело, но на сей раз ненадолго. Когда я вынырнул, папа с тревогой смотрел на меня.
– Что у вас стряслось?
– Пап…
– Деннис, ответь!
– Не могу.
– Что с ним, Деннис? Что с ним творится?
Я только потряс головой, и не потому, что боялся за себя или думал, что отец примет меня за сумасшедшего. Теперь я боялся за всех – за папу, маму, Элли, родителей Ли. Боялся в трезвом уме и на полном серьезе.
«Ты, главное, будь на моей стороне, Деннис. Знаешь ведь, что случается с моими врагами».
Неужели он так и сказал?
Или мне просто примерещилось?
Отец все еще смотрел на меня.
– Не могу!
– Ладно. Пока я от тебя отстану. Но кое-что я должен знать, Деннис. Ответь мне, пожалуйста: Арни каким-то образом причастен к смерти Дарнелла и тех хулиганов?
Я вспомнил гниющее, ухмыляющееся лицо Лебэя, плоские штаны на сиденье машины…
– Нет, – ответил я. И это была почти что правда. – Арни – не причастен.
– Хорошо. Помочь тебе подняться в комнату?
– Я сам. Давай тоже ложись, пап.
– Да-да, я как раз собирался. С Новым годом, Деннис… Если захочешь все рассказать, я готов тебя выслушать.
– Да нечего рассказывать.
– Что-то я в этом сомневаюсь, – сказал папа.
Я поднялся к себе, лег в постель, не выключая свет… и так и не смог заснуть. Это была самая длинная ночь в моей жизни. Два или три раза я хотел встать и пойти к маме с папой, как в детстве. Один раз я даже поймал себя на попытке выбраться из кровати. Снова лег. Да, я очень боялся за родителей, но это было еще не самое страшное.
Больше всего я боялся спятить. Вот это – очень страшно.
Солнце показалось из-за горизонта, когда я наконец смог задремать. Три или четыре часа я спал, а когда проснулся, мозг уже начал исцеляться: вчерашние события казались дурным сном и галлюцинацией. Вот только я больше не мог позволить себе слушать эту убаюкивающую мелодию. Голову мне прочистило основательно.
В ту роковую ночь застряли мы на железнодорожных путях.
Я вытащил тебя из салона, и все было хорошо,
Но ты зачем-то бросилась обратно…
Пятого января, в пятницу, я получил открытку от Ричарда Маккэндлса, секретаря местного отделения Американского легиона. Сзади толстым мягким карандашом был написан адрес Джорджа Лебэя в Парадайз-Фоллз, Огайо. Большую часть дня я проносил эту открытку в кармане джинсов, время от времени доставая ее и разглядывая адрес. Мне вовсе не хотелось звонить Джорджу, не хотелось вновь разговаривать о его безумном брате Роланде; я хотел просто все забыть.
Вечером мама с папой и Элли отправились в торговый центр: сестра хотела потратить часть подаренных на Рождество денег на горные лыжи. Через полчаса после их ухода я сел к телефону и положил перед собой открытку от мистера Маккэндлса. Позвонил в справочную Огайо и узнал телефонный код Парадайз-Фоллз: 513. Стало быть, это запад штата. Подумав немного, я снова позвонил в справочную и попросил номер Лебэя. Записал его, снова подумал – на сей раз думал долго – и поднял трубку в третий раз. Набрал половину цифр из номера Лебэя и нажал «отбой». «В жопу все! – подумал я в небывалом бешенстве. – Хватит с меня, не буду я никуда звонить! И лезть в это дело не буду! Я умываю руки! К черту все это дерьмо! Пусть Арни катится к чертям вместе со своей развалюхой!»
