Я открыл дверь и выкинул наружу костыли, потом взгромоздился на них и стал поджидать Арни, стоя на утрамбованном снегу и чувствуя себя Фредом Маклюррэйем из старинного фильма «Двойная страховка». Из школы донесся первый звонок, казавшийся слабым и незначительным с такого расстояния. Раньше Арни приезжал на уроки заранее. Помню, моя мама вечно удивлялась его пунктуальности. Лебэй, похоже, пунктуальностью не отличался.
Он шел навстречу, зажав под мышкой учебники, – голова то скрывалась за машинами, то снова появлялась. На секунду он полностью исчез из моего поля зрения, зайдя за фургон, потом вышел… и посмотрел мне прямо в глаза.
Я порядком струсил, а мой друг машинально развернулся к Кристине.
– Что, без нее чувствуешь себя голым? – спросил я.
Он обернулся. Уголки его губ слегка опустились, словно он учуял неприятный запах.
– Как дела у твоей шлюхи, Деннис?
Джордж Лебэй не сказал прямо, но дал понять, что его брат умеет достучаться до людей, особенно зная их слабости.
Я подковылял ближе, пока он стоял и улыбался, опустив уголки рта.
– Смотрю, тебе так понравилось быть Шлюхингемом все эти годы, что ты решил взять словечко на заметку.
Что-то в его лице – или только во взгляде – переменилось, но презрительная и настороженная улыбка никуда не исчезла. Я начинал мерзнуть. Руки без перчаток уже немели. С наших губ срывались облачка белого пара.
– Или взять пятый класс. Помнишь, Томми Декингер обзывал тебя Вонючкой? – уже громче вопросил я. Вообще-то я не собирался его злить, но в груди все бурлило, и унять это бурление я уже не мог. – Это тебе тоже нравилось? А помнишь, как Лэдд Смайт был дозорным и чуть не поколотил тебя в переулке, а я сорвал с него кепку и запихнул ему в трусы? Опомнись, Арни. Этот Лебэй недавно объявился, а я всю жизнь был рядом.
Опять его лицо дернулось. На сей раз улыбка померкла, он опять развернулся и стал лихорадочно искать взглядом Кристину, как ищут любимую на людном вокзале или автобусной остановке. Или как наркоман ищет в толпе барыгу.
– Неужели она настолько тебе нужна? Ты прямо свихнулся, как я погляжу.
– Хорош пороть всякую чушь, – прохрипел он. – Ты отбил у меня девчонку. Это факт. Ты подкатывал к ней за моей спиной… ты такой же говнюк, как и все остальные! – В его широко распахнутых глазах горели ярость, обида и боль. – Я доверял тебе, а ты оказался даже хуже Реппертона и его дружков! – Он сделал шаг вперед и проорал, совершенно потеряв над собой контроль: – Ты ее украл, говнюк хренов!
Я тоже шагнул к нему, и один из костылей заскользил по утрамбованному снегу. Мы были как два ковбоя посреди главной улицы города.
– Ты сам от нее отказался.
– Что ты несешь?!
– В тот вечер, когда Ли подавилась в салоне твоей машины… когда Кристина хотела ее убить, ты заявил, что она тебе не нужна. Ты послал ее куда подальше.
– Неправда! Ты врешь! Неправда!
– С кем я сейчас разговариваю?
– Это не важно, понял?! – Серые глаза за линзами очков были просто громадные. – Не важно, с кем ты разговариваешь, все это грязное вранье! Впрочем, я и не ждал другого от вонючей сучки.
Еще один шаг навстречу. На его бледном лице проступили красные пятна.
– У тебя даже почерк изменился, Арни.
– Заткнись, Деннис!
– Твой отец говорит, что живет под одной крышей с чужаком.
– Я предупреждаю…
– А зачем? – перебил я. – Что толку предупреждать? Мы все знаем, что произойдет. То же, что с Бадди Реппертоном, Уиллом Дарнеллом и остальными. Потому что ты больше не Арни. Отзовись, Лебэй! Выходи, не стесняйся! Я тебя уже видел. В новогоднюю ночь и вчера, возле закусочной. Я все знаю, так что нечего морочить мне мозги! Покажись!
И он показался. Лицо Лебэя проступило сквозь черты Арни, и зрелище это было пострашнее, чем показывают в ужастиках. Лицо Арни
«Я почти ничего не помню о детстве Ролли… но одно я запомнил на всю жизнь… Его злость. Он злился на все и вся».
Он пошел вперед, стремительно сокращая расстояние между нами. Его глаза как будто подернулись пленкой. Усмешка запечатлелась на лице точно клеймо.
Я успел вспомнить шрам на руке Джорджа Лебэя – белую полоску от локтя до запястья. «Он отпихнул меня на тротуар, а потом вернулся и швырнул в кусты». Я прямо-таки услышал вопль юного Роланда: «Это тебе за то, что вечно путаешься под ногами, сопля! Понял?!»
Да, я столкнулся с самим Роландом Лебэем, а этот человек не любил проигрывать. Нет, не так: он вообще никогда не проигрывал.
– Борись, Арни, – сказал я. – Он слишком долго тобой распоряжался. Убей его, Арни, пусть возвращается в моги…
Лебэй выбил из-под меня правый костыль. Я кое-как устоял на ногах… а потом он выбил и левый. Я упал в снег. Лебэй сделал еще один шаг и навис надо мной. Лицо у него было свирепое… и совершенно чужое.
– Сам напросился, – отрешенно произнес он.
