– Прежде всего, – начал Арни, – если ты внимательно изучила мои финансы – а я уверен, что ты так и сделала, – ты должна была заметить, что мои сбережения резко уменьшились в первой неделе сентября. На счете стало две тысячи двести долларов: я купил Кристине ремнабор для передней подвески.
– Ты как будто гордишься этим.
– Горжусь. – Он спокойно посмотрел ей в глаза. – Я заменил подвеску сам, мне никто не помогал. И у меня отлично получилось. Никто… – Голос его на миг дрогнул, но потом вновь окреп: – Никто не отличит ее от оригинальной. Но штука в том, что я уже положил на счет шестьсот долларов. Потому что Уиллу Дарнеллу понравилась моя работа, и он теперь постоянно дает мне задания. Если я буду откладывать по шестьсот баксов каждые два месяца (а это не предел: Уилл обещал иногда отправлять меня в Олбани на закупку подержанных авто), к концу школы на моем счете будет уже четыре тысячи шестьсот долларов. А если я еще и все лето проработаю, то скоплю к поступлению почти семь тысяч. Спасибо машине, которую ты так ненавидишь.
– Все это будет впустую, если ты не поступишь в хороший университет, – парировала Регина, легко меняя тему, как нередко делала на заседаниях университетского совета, когда кто-то ставил под вопрос ее мнение… что случалось крайне редко. Она не признавала чужой правоты, а просто переходила к следующему вопросу. – Оценки у тебя стали хуже.
– Не настолько, чтобы на что-то повлиять.
– Да неужели? А что у тебя с матанализом? Мы на прошлой неделе красную карточку получили!
Красные карточки (школьники их называли «провальными карточками») высылались родителям в середине каждого семестра и означали, что за первые пять недель четверти успеваемость их ребенка значительно снизилась – до 75 баллов и ниже.
– Это из-за одной-единственной контрольной. Всем известно, что мистер Фендерсон в начале четверти устраивает так мало проверочных, что ты рискуешь схлопотать красную карточку за один незначительный провал, а потом получить пятерку за семестр. Все это я бы спокойно тебе объяснил, если бы ты удосужилась спросить. Но ты не спросила. Кроме того, это всего лишь моя третья красная карточка за все старшие классы. Мой средний балл – по-прежнему 93, и ты прекрасно знаешь, как это много…
– Еще не вечер! – пронзительно закричала Регина и шагнула к Арни. – Во всем виновата эта проклятая машина! Ты познакомился с девушкой – замечательно, чудесно, просто супер! Но машина… это просто безумие! Даже Деннис считает…
Арни молниеносно вскочил и подлетел к матери – та на секунду забыла о своем гневе и испугалась.
– Не впутывай сюда Денниса, – дьявольски спокойным голосом молвил он. – Это наше семейное дело.
– Хорошо. – Регина снова ушла от темы: – Но факт остается фактом: учиться ты стал хуже. Я это знаю, твой отец это знает, а красная карточка по математике это доказывает.
Арни уверенно улыбнулся, и Регина насторожилась.
– Хорошо. Вот что я придумал. Пусть машина постоит здесь до конца четверти. Если я получу хоть одну оценку ниже тройки, я продам ее Дарнеллу. Он купит, это точно, за нее не меньше штуки дадут. Теперь она будет только расти в цене. – Арни обдумал что-то еще. – Нет, давай даже так: я продам Кристину, если не попаду в почетный список лучших учеников за семестр. Это означает, что я должен буду получить четверку по матанализу даже не за четверть, а за весь семестр. Что скажешь?
– Нет, – мгновенно отрезала Регина и бросила предостерегающий взгляд на мужа: мол, не лезь. Майкл, открывший было рот, мигом его закрыл.
– Почему? – с обманчивым спокойствием поинтересовался Арни.
– Потому что это все уловки, ты сам знаешь, что это уловки! – заорала Регина со всей яростью. – Я не собираюсь стоять тут и спорить и выслушивать оскорбления… Я… да я тебе подгузники меняла! Убери эту машину от дома, езди на ней сколько влезет, но чтоб я ее в глаза не видела! Все! Точка!
– А ты что думаешь, пап? – спросил Арни, переведя взгляд на отца.
Майкл открыл рот, но Регина его перебила:
– Он полностью со мной согласен.
Арни вновь посмотрел на мать. Взгляды их одинаковых серых глаз пересеклись.
– Мои слова не имеют никакого значения, верно?
– Все это зашло слишком дале… – Она начала разворачиваться к двери: губы решительно поджаты, в глазах – смятение. Арни поймал ее за локоть.
– Признай: не имеют. Если ты что-то решила, никто тебя не переубедит. Ты никого не слушаешь, даже
– Арни, прекрати! – крикнул Майкл.
Взгляды Регины и Арни вновь схлестнулись: не на жизнь, а на смерть.
– Я скажу, почему ты не хочешь смотреть на мою машину. Дело не в деньгах, нет, ведь машина позволила бы мне заниматься тем, что я хорошо умею, и неплохо зарабатывать. Ты это знаешь. Дело и не в плохих оценках, потому что оценки мои почти не изменились. Это ты тоже знаешь. Просто ты боишься, что я вырвусь из твоей стальной хватки – чего никто и никогда себе не позволял, ни в университете, ни дома. – Он ткнул пальцем в Майкла, который каким-то чудом умудрялся выглядеть виноватым, рассерженным и несчастным одновременно.
Лицо Арни пылало, руки были стиснуты в кулаки.
